неумолимой атаке. Бриджит выкрикнула её имя, но Холли проигнорировала её. Фейт закрыла лицо руками, и Холли тоже подожгла их, одежда Фейт горела, её плоть покрылась волдырями. Она попыталась потушить пламя, когда оно поглотило её голову, но Холли просто продолжала распылять ещё больше, подбрасывая огонь. Хотя Холли не хотела, чтобы её подруга страдала, она должна была убедиться, что работа сделана правильно. Солнечного ожога было недостаточно, чтобы лишить Фейт права на титул. Её красоту нужно было содрать, как кожуру с морковной палочки.
Как раз когда Холли распылила последний залп огня, Фейт закричала, и спиральное пламя вошло в её рот и пронзило её горло. Её опалённые руки поднялись к шее, и она упала на землю, содрогаясь, когда её лёгкие были обожжены изнутри.
- Фейт! - закричала Холли.
Это было слишком - слишком много. Огонь потрескивал и вздымался, становясь громче. Воздух наполнился запахом горелой человеческой плоти. То, что она сделала, пришло к Холли в ужасной спешке. Она присела рядом со своей подругой и попыталась сбить пламя. Она повернулась к Бриджит, которая стояла, дрожа у входа в туннель, слёзы катились по её щекам.
- Помоги мне! - закричала Холли.
Но страх парализовал Бриджит. Холли сняла рубашку и бросила её на Фейт, похлопывая её, чтобы потушить оставшееся пламя.
- Я не хотела, - захныкала она. - Я не...
Фейт перестала дёргаться, её руки опустились по бокам. Опалённая рубашка скрыла её лицо. Холли не знала, сможет ли она когда-нибудь отдёрнуть её. Она надеялась, что ей не придётся этого делать, что Фейт сможет сделать это сама.
- Фейт... - сказала она со слезами на глазах. - Мне жаль... - она посмотрела на Бриджит. - Я просто хотела сделать её менее красивой. Я не хотела, чтобы всё зашло так далеко, клянусь.
Бриджит обняла себя и заплакала, не предлагая утешения. Она не сказала Холли, что та сделала только то, что должна была сделать, не сказала ей, что понимает, и что это был просто несчастный случай. Она только плакала, бесполезная и осуждающая.
Дым просачивался сквозь рубашку на лицо и плечи Фейт, неся едкую вонь. Кашель Холли перешёл в рыдания. Фейт всё ещё не двигалась.
- Ты, чёрт возьми, убила её, - сказала Бриджит.
Холли побледнела.
- Нет...
- Да, ты убила её.
- Я не хотела, чтобы всё было так плохо.
- Так плохо? Ты подожгла Фейт.
Холли уставилась на свою подругу, всё ещё скрытую под рубашкой. Она должна была знать.
Сжав ткань, она откинула рубашку назад, обнажив то, что осталось от Фейт Джонсон. Её лицо было жёлтым и пузырилось. Хрустящая ткань покрывала её кожу, словно рыбья чешуя, кровь запеклась в тот момент, когда лилась, оставаясь на её щеках бордовыми пятнами. Брови девушки были опалены, ресницы исчезли. Даже её зубы почернели от дыма.
Бриджит захныкала у входа в туннель. Холли накрыла голову и плечи Фейт рубашкой, как врач, натягивающий простыню, когда объявляет время смерти. Она медленно встала, затем повернулась к Бриджит, своей единственной подруге.
- Я просто не хотела умирать здесь, - сказала она. - Я не хотела этого ни для кого из нас.
Бриджит покачала головой, сморщив нос, как злая собака.
- Чушь. Ты хладнокровно убила Фейт.
Холли ощутила укол обиды.
- Ты отдала мне зажигалку. Давай не будем об этом забывать.
Холли бросила в Бриджит зажигалку Zippo, и она её поймала.
- Я не знала, что ты собираешься делать! - сказала Бриджит.
- Да, ты не знала, но ты не пыталась меня остановить. Ты хотела помешать Фейт победить, так же как и я. У тебя просто не хватило смелости что-либо с этим сделать.
Бриджит начала пятиться в туннель.
- Ты сумасшедшая. Ты собираешься убить меня следующей? Ты собираешься, не так ли?
Холли не думала об этом. Она не хотела. Покачав головой, она пассивно подняла руки.
- Это не так. Честно.
Но честности больше не было. Не здесь.
В этом подземелье секреты были лучшими друзьями девушек. Секреты были защитой. Они скрывали то, что не должно было быть видно, и заглушали то, что другим не суждено было услышать. Обман был частью всех игр - обманывать противника, заставлять его сомневаться в каждом своём шаге. И в этих катакомбах были только противники. Теперь Холли была в этом уверена. Дружба была обузой, слабостью. Она была связана только с собственным выживанием. Так должно было быть, если она когда-нибудь снова хотела увидеть солнце.
Она двинулась к Бриджит, не совсем понимая, что она собиралась сделать. Она действительно сожалела об убийстве Фейт, хотя это было - в какой-то степени - несчастным случаем. Она не хотела, чтобы её подруга умерла, а только проиграла. Возможно, проигрыш в этой игре был сам по себе смертным приговором. В этом сценарии Фейт забрал бы призрак Мэдлин Голдман, или, возможно, сам склеп открылся бы, как пасть кита, и поглотил её в свои призрачные чёрные глубины. Но Холли навсегда вывела Фейт из игры. Она вывела её из жизни, добавив ещё один труп в некрополь.
- Я не хотела никому причинять боль, - сказала Холли. - Но какой у меня был выбор? Она собиралась победить нас.
Бриджит сделала ещё один шаг назад.
- Просто держись от меня подальше, сука.
Но Холли продолжала идти. Она никогда раньше не чувствовала себя такой спонтанной, и это чувство пугало её. Она чувствовала себя не в своей тарелке, как пьяная, неспособная идти по прямой.
- Я сказала, держись подальше! - крикнула Бриджит.
Затем она побежала, и, не задумываясь, Холли погналась за ней.
Подростки промчались по туннелю. Пылающий ад исчез, оставив их во тьме, пока Холли следовала за звуком тяжёлого дыхания своей подруги. Кровь стучала в её висках. Она игнорировала истощение, отрицая свой страх, голод и жажду. Так много раз она принимала поражение. Иногда это было в форме отказа парней. Иногда это происходило после проблем с учёбой в школе. Она никогда не была спортсменкой и обычно попадала в проигравшую команду по физкультуре. Но ни одна из этих неудач больше не имела значения. То, что казалось таким важным, теперь открылось ей как мелочи. В жизни было только одно настоящее задание, только одно испытание.
"Сможешь ли ты пройти игру?"
Эфирное, бирюзовое сияние разливалось впереди, очерчивая силуэт Бриджит. Окутанные сине-чёрными тенями, земные останки склепа, казалось, приветствовали возвращение девушек, костяные руки тянулись из стен для объятий.
