Тоже что-то скрывает.
Естественно, догадки имелись. И, как обычно, радовали мало.
* * *
Аиша и Стасия вернулись в замок рано утром, целые, невредимые и вполне довольные жизнью. Судя по радостным улыбкам и блеску в глазах, остаток ночи у подруг прошёл лучше, чем у меня. По приезду в «Гнездо» леди Идэна не стала ни читать мне нотаций на тему пристойного поведения в высшем обществе, ни о чём-либо расспрашивать. Пожалела, вероятно, не совсем трезвую юную сирену, так что, с помощью Тианы выпутавшись из платья, я смыла макияж и с мученическим стоном рухнула в кровать. К счастью, моя свежеиспечённая собственность в лице Вэйдалла и Галена мне не снилась, и всякие демоны мой покой не тревожили.
Утром, перед отлётом в Тирс кому на работу, кому в школу, Идэна собрала нас на кухне. Обычно вставали мы все в разное время, перехватывали на кухне что-нибудь незамысловатое на завтрак, пили кто чай, кто кофе и убегали по делам и потому по утрам встречались нечасто.
Поведала нам Идэна о том, о чём мы с Тианой, в общем-то, уже слышали накануне. Леди Аннет мы не понравились. Прохаживаясь по залу, наблюдала она не только за мной, но и за остальными молодыми сиренами, запоминала и делала выводы, которые нам вряд ли польстят. Как выяснилось, пока я напивалась с горя в компании Вэйдалла и Вивиан, Стасия активно занималась охотой на мужчин, а Аиша была замечена в обществе неизвестного местной аристократии незнакомца. Тиане с кавалерами повезло меньше, никто внимания её не привлёк, и в результате большую часть бала сирена провела вместе с лордом и леди Тарранси, как и положено хорошей вышколенной помощнице, чем, похоже, и заслужила одобрение Аннет.
— Значит, нам отказано? — уточнила Аиша недоверчиво.
— Леди Дарро пообещала дать мне окончательный ответ на днях, — пояснила Идэна.
— И что мы сделали не так?
— Судя по намёкам Аннет, вы вели себя не так, как, на её взгляд, следовало бы вести себя подопечным невысокого происхождения.
Аиша и Стасия переглянулись растерянно. Тиана молча пила чай, я пыталась залить головную боль и разогнать общую вялость кофеином. Человеческие обезболивающие на сирен толком не действовали.
— Вроде мы вели себя вполне подобающим образом, как вы нас и учили, — заметила Аиша. — Улыбались, разговаривали любезно, выказывали почтение хозяйке дома и старшим лордам, в чужие беседы не встревали…
— Меня несколько раз пригласили на танец, но я же не одна там танцевала, — поддержала подругу Стасия. — Многие гости танцевали, большая часть молодых женщин, а иногда и не очень молодых флиртовала напропалую, рискуя выпасть из платья. Я точно знаю, что как минимум две парочки уединились в саду и отнюдь не для любования розами. Уверена, мы вели себя приличнее многих и уж определённо не делали ничего, чего бы не делало это так называемое высшее общество. Или нам надо было с постными физиономиями весь вечер подпирать стенку и разглядывать паркет под ногами, чтобы заслужить одобрение леди Дарро?
— Похоже, именно такого поведения Аннет и ожидала от вас, — вздохнула Идэна.
— Но мы не бедные сиротки! — возмутилась Стасия. — Во всяком случае, не настолько бедные, чтобы униженно и благодарно целовать подол её платья лишь за то, что высокая леди соизволила взглянуть на нас. Мы молоды, но мы не робкие трепетные пташки, только что выпущенные из клетки пансиона для леди. Почему наше более чем пристойное поведение осуждается, а то, что, например, на моих глазах в том же саду какой-то мужик в открытую лез под юбку девице, а та только жеманно хихикала, — считается совершенно нормальным?
— Политика двойных стандартов, — откликнулась Тиана.
— Ну и пусть тогда высокоморальная леди идёт в бездну морскую со своей помощью! — вспылила Стасия и, встав резко со стула, выскочила из кухни.
— Окончательный ответ Аннет всё же ещё не дала, — напомнила Идэна спокойно. — Поэтому постарайтесь не волноваться и не надумывать себе лишнего раньше срока.
Говорила Идэна ровно, уверенно, но вполне справедливые сомнения грызли меня не хуже головной боли. Прав Вэйдалл, когда сказал, что Аннет трудно понравиться по-настоящему. На балу я не особо обращала внимание на происходящее за пределами нашего импровизированного кружка, но о специфике свободных нравов знати была наслышана. Юной леди до свадьбы не позволялось почти ничего, зато после — довольно многое и в половине королевств, не отличающихся чрезмерной строгостью придворных нравов, подобное поведение даже не считалось вызывающим и скандальным. Однако, судя по всему, бедным родственницам, из милости пригретым леди Тарранси, следовало всем видом, каждым раболепным взглядом и жестом демонстрировать своё положение скромных благочестивых дев, онемевших от свалившейся на них несказанной удачи, и разве что действительно не ползать на коленях перед снизошедшей до них леди Дарро.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Ненавижу людей.
— Ева, — окликнула меня Идэна и, едва я подняла взгляд от чашки с кофе, кивком указала на дверь.
Я встала неохотно и, взяв чашку, вышла вслед за старшей сиреной в тесный коридор.
— Одно кольцо и два жениха?
— Ну-у-у…
— Это и есть второй, который из школы? — уточнила Идэна проницательно, и я смогла лишь кивнуть, подтверждая. — И оба твои женихи?
— Э-э… не совсем. Гален… он просто так… сказал, — промямлила я неубедительно. — Честно, я не знаю, зачем он это сказал. Вэйда, наверное, выгораживал.
— Зачем господину Скаю выгораживать члена Двенадцати?
— Из-за матери и дочери Дарро.
— Ева, — пристальный взгляд сирены потеплел, — на твоём кольце не написано, кто его тебе преподнёс, и Аннет едва ли может быть известно о личности твоего жениха и есть ли у тебя таковой вообще. И в свете того, что ты вошла в зал под руку с обоими, заявление господина Ская о том, что ты его невеста, выглядело несколько неуместно и двусмысленно.
Я сделала глоток остывшего уже кофе. Они это нарочно! Хотели продемонстрировать всем присутствовавшим, самцам в частности, что самка в моём лице и теле занята. Подчёркивали нашу привязку, несмотря на то, что в зале за малым исключением не было тех, кто может её почуять или увидеть. Но у Аннет сделка с орденом, и она знает правду о Галене. Что, если она сообщит обо всём старшим собратьям?
— И два жениха… — продолжила Идэна осторожно.
— Что, я уже не могу завести себе сразу парочку самцов? — не удержалась я от иронии, скрывающей всколыхнувшееся вдруг возмущение. Я свободная, взрослая сирена, разве я не могу любить кого хочу и как хочу? Кому какая разница, один у меня будет, двое или десяток? Если люди в большинстве своём не понимают и не принимают подобных отношений, то это вовсе не означает, что я немедленно должна подстроиться под чужое мнение и отдать предпочтение только одному. Если для кого-то приемлем лишь один партнёр — прекрасно, это его выбор и его решение, а меня устраивают двое, причём совершенно конкретные личности. — Из-за того, что какая-нибудь особа с повышенным уровнем морали и, скорее всего, полным отсутствием собственной личной жизни назовёт меня шлюхой только потому, что я сплю с обоими разом? — в моём голосе пробились вызывающие нотки, то ли из-за похмелья, то ли возмущение требовало выхода. — Это моя жизнь, мой выбор и мои мужчины, в конце концов. Я их не привораживала, не принуждала и силком в постель не тащила. И мне плевать, что там себе думают всякие ортодоксальные консерваторы, видящие мир лишь в чёрно-белом цвете, не различая полутонов.
— В «Гнезде» никто не назовёт тебя шлюхой и никому и в голову не придёт осуждать тебя за пару самцов сразу, — сирена улыбнулась мягко, ласково, и я смутилась. Действительно, что я говорю? Здесь все свои, понимающие, не застрявшие в человеческих предрассудках, не выдающие собственные представления о норме за единственно верные. — Меня беспокоит не количество твоих мужчин, а их качество. Один из ордена, а другой явно тёмная лошадка. И то, как Аннет смотрела на господина Ская, заставляло насторожиться. Словно он ей не нравится и вызывает… не совсем страх, скорее опасение с толикой презрения.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
