— Что? — начала я, но Гален уже стремительно удалился, оставив на прощание слабый, быстро таящий запах воды.
Совсем с ума сошёл?! Воображает, будто я стану послушной собачонкой прибегать по первому его зову, да ещё посередь урока?
— Доброе утро, Ева, — возле меня остановилась Кларисс, проследила за моим направленным на Беатрис взглядом. — Вы с Беа всё ещё не разговариваете?
— Доброе, — ответила я мрачно. — Мы и не начинали.
— Беа не злая, — зачем-то попыталась оправдать подругу Кларисс. — Просто ей хочется в чём-то участвовать, чем-то заниматься…
— Чужой личной жизнью, например?
— Ты же понимаешь, что далеко не все из нас могут рассчитывать на продолжение учёбы, хорошую работу, карьеру, независимость. Многие так и останутся навсегда в Тирсе, выйдут замуж, будут рожать детей, терпеть любые выходки сначала мужа, потом подрастающих отпрысков и в конечном итоге упокоятся на городском кладбище.
Насколько я знала, мать Кларисс вдовела уже лет десять и обратно замуж не торопилась. Она одна растила единственную дочь и владела книжной лавкой неподалёку от салона госпожи Нельды — предприятие не самое доходное, особенно в условиях маленького города, но вполне позволяющее сохранять финансовую независимость и оплачивать учёбу Кларисс в нашей школе.
— Намекаешь, что благодаря протекции леди Тарранси передо мной открываются иные горизонты?
— Нет, — покачала светловолосой головой Кларисс. — Я хочу сказать, что некоторые осознают, что обречены вариться в этом котле до самой смерти, но всё равно мечтают о другой жизни, стремятся к… разнообразию своего существования.
А-а, и, надо полагать, наше трио внесло массу невиданного доселе разнообразия в скучную жизнь Беатрис, её свиты и половины школы.
— И Беа твёрдо намерена получить господина Ская, — сообщила девушка вдруг.
— Галена? — уточнила я недоверчиво, словно в школе водилось два господина Ская.
— Да. Ты не знала? — Кларисс с искренним удивлением посмотрела на меня. — Она его хочет и совершенно этого не скрывает.
Я-сирена подобралась мгновенно, готовая выпустить когти и разукрасить мордашку наглой захватчицы, а после разыскать Галена и пометить как своего мужчину, и плевать, что люди этих меток всё равно не понимают, не замечают и не чувствуют.
— Но… — и как на балу Вэйдалл сумел успокоить меня-сирену? Я стиснула в руках толстую, заляпанную немного тетрадь по домоводству, пытаясь сдержать желание наброситься на Беатрис, усмирить собственнический инстинкт, требующий раз и навсегда продемонстрировать всем потенциальным соперницам, что Гален занят. Я-человек мечтала, чтобы Вэйдалл оказался здесь, рядом со мной, чтобы обнял и успокоил. — Но она же сама мне сказала как-то раз, что… господин Скай подозрительный, у него тёмное прошлое и он… нищий… то есть бедный… то есть…
— Она ведь не замуж за него собирается, — Кларисс рассмеялась, коротко, беззлобно, моей наивной недогадливости. — Замуж она выйдет за того, кого предпочтёт её отец, а господин Скай нужен для развлечения, сама понимаешь какого. Господин Овертен позволяет дочери маленькие капризы, а она, в свою очередь, когда придёт срок, безропотно выйдет замуж, родит муженьку пару-тройку наследничков, а папеньке внуков и сможет развлекаться дальше. Ох, Ева, не смотри на меня так, она нам с Арианой сама рассказала о договоре с отцом.
«Возвышенность» отношений человеческих отцов и детей изумляла меня всё больше. И после таких сделок и договоров, после купли-продажи собственных отпрысков, после принуждения своими же родными к пустым бракам, в которых заведомо никто никогда не будет счастлив, всякие снобы ещё станут осуждать меня за любовь втроём? Уж лучше втроём и по взаимному согласию, чем вдвоём и… вот так.
Беатрис обернулась, увидела Кларисс и махнула рукой раздражённо, нетерпеливо, подзывая подругу к себе, будто та прислуга, не спешившая являться пред хозяйские очи. Я заметила тень недовольства в голубых глазах Кларисс, но всё же девушка подошла послушно, на ходу изображая подобострастную улыбку.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Вскоре зазвонил колокол, и ученицы заторопились разойтись по классам. Домоводство я терпеть не могла вместе со всеми его нудными наставлениями, как должно вести дом и хозяйство, и обычно, если не было практического занятия, предпочитала вздремнуть на задней парте. Но сегодня я в нетерпении отсчитывала время, рисовала едва заметные чёрточки в углу странички, складывая минуты. Наконец, решив, что лучше раньше, чем позже, я подняла руку, попросилась выйти и, получив согласие учительницы, выскользнула из класса под подозрительные взгляды доброй половины учениц. Короткими перебежками, поминутно воровато оглядываясь и напряжённо прислушиваясь, добралась до кабинета истории и не успела я коснуться дверной ручки, как створка открылась. Я вошла, Гален, быстро осмотрев коридор, закрыл и запер дверь на ключ, повернулся ко мне. Мы потянулись друг к другу одновременно, впиваясь в губы поцелуем изголодавшимся, нетерпеливым, цепляясь друг за друга с отчаянием утопающих. Мы едва помнили, что собирались о чём-то поговорить, что я вообще-то обижена на Галена, а он на меня. Казалось, словно мы не виделись много лет, долгое время не прикасались друг к другу, не чувствовали запаха друг друга, оседающего на коже, и теперь стремились наверстать упущенное, не желая тратить драгоценные минуты на бесполезные слова.
И аккуратный стук по стеклу вкупе с деликатным покашливанием обрушился ведром ледяной воды, вылитым разом на наши головы.
— Прошу прощения, но… — услышала я голос Арлеса, и в следующее мгновение Гален резко отпустил меня и метнулся к демону.
Я обернулась и успела заметить, как чёрный силуэт смазанным пятном соскочил с подоконника, на секунду исчез из моего поля зрения и возник рядом со мной, не в облике человека — в ипостаси демона с алыми узорами по телу. Гален остановился на полпути, молниеносно развернулся лицом к нам — серебро ртути в глазах, черты искажены яростью, неприкрытой угрозой, складываются в лик не совсем человеческий, но скорее демонический, пугающий даже меня, более демонический, чем у чёрного существа справа от меня. Желание убить, странно, контрастно холодное, осознанное, на долю секунды сомкнулось вокруг меня, будто тёмные воды омута, лишая воздуха, заставляя вздрогнуть.
— Дотронешься до неё хотя бы кончиком когтя… — произнёс Гален тихо, но веско.
Я моргнула, сделала глубокий вдох, пытаясь закрыться от эмоций Галена. Слишком сильно и резко, словно и впрямь с головой в омут окунули, а набрать побольше воздуха в лёгкие не дали.
— Спокойно, — демон поднял руки. — Не в моих интересах трогать вашу птичку-невеличку. Надеюсь, она рассказала вам о моих затруднениях?
— Рассказала. И мы были глубоко тронуты твоими проблемами — ровно настолько, насколько ты позволил себе… приступить к выполнению заказа.
— Гален, я же вам говорила, что он ко мне не прикасался, — пояснила я поспешно, чем заслужила удивлённый взгляд расплавленного золота. Впрочем, удивление это появилось и исчезло без следа. — Ни вчера, ни тогда.
— Раз так, то я проявлю милосердие и постараюсь не убивать тебя слишком медленно, — заверил Гален, наблюдая цепко за каждым движением наёмника.
— Заканчивай изображать ревнивого супружника, и давайте перейдём к делу, — невозмутимо предложил Арлес. — Как вы смотрите на то, чтобы прокатиться со мной к месту вызова?
— Зачем?
— Вдруг птичка заметит что-то полезное или предположит, кто бы это мог быть? Исходя из своей практики, могу сказать, что такие… специфические заказы не делаются незнакомцами для незнакомцев, а ваша девочка птица не настолько высокого полёта, чтобы у неё была куча неизвестных недоброжелателей.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Ну, это мы и без демона знаем.
— Когда? — уточнил Гален. Лицо его разгладилось, но насторожённость, готовность броситься на Арлеса остались.
— Сейчас. Чего тянуть-то? По утрам вызовами демонов никто не балуется и, чем бы ни занималась заказчица в остальное время, сейчас она вряд ли туда отправится.
