Пластик наших тел
'Улыбнись мне. Вот так, только не слишком широко. Чтобы я видел, что это искренне. Разведи пальцами половые губы, я хочу приглашения. Смотри на меня. Я хочу понимать, что ты хочешь меня. Хотела всё это время.
Конечно ты меня хотела. Я помню, как ты на меня смотрела. Думала обо мне. Скажи, ты фантазировала об этом? О том, что я сделаю это с тобой. А как часто? Каждый вечер? Каждую ночь?'
Анселл резко подался вперед, схватив её за ноги. Таким же резким толчком вошел, безумно глядя в глаза. По спине прошла жаркая волна, боль в головке члена моментально сменилась приятным, тянущим, предоргазменным чувством.
— Жирная дура, — хрипел мужчина, — жирная некрасивая дура. — Он тут же вновь погладил бедро, практически нежно, с тяжёлым фетишистским смаком, после чего взялся ладонями за её живот. Казалось, ему нравилось трогать его, не выпускать, ощущать под кожей. — Хочешь меня? Хочешь, чтобы я сделал это с тобой? Тогда не смей смотреть ни на кого, кроме меня. Шлюха.
Раздавались тихие, сдавленные, неловкие стоны.
— Скажи ещё раз, тебе стыдно за себя?
— Да, — она закусила губу.
— Очень хорошо, — Джерт жутко раскрыл глаза. — Потому что стыд — единственное, что тебе можно сейчас испытывать. — Он запустил прохладные пальцы в её волосы, наклонился над лицом и болезненно впился во влажные красные губы.
До озноба приятное зрелище. Но было бы ещё приятнее, если бы это была реальность, а не усталое похотливое воображение. Анселл стеклянными глазами смотрел сквозь ночь, иногда слыша, как ворочался и что-то бубнил сквозь сон Говард. Он вернулся довольно поздно, а когда вернулся — решил, что его друг и коллега уже спал.
Раздражение в отношении «Пришельца» всё никак не проходило, хотя Джерт старательно пытался пристыдить себя за него. «Он сам сказал о своих симпатиях и намерениях, я не имею права скалить зубы», — повторял мужчина сам себе. «Он дал понять, что собирается делать, так что мне пора перестать строить из себя обиженку и забить на всё, что происходит».
Забить. Легко сказать. С одной стороны, Анселл ненавидел себя за импульсивные приступы безобразной похоти в отношении такой же безобразной сотрудницы. А с другой… сил отрезать эти приступы у него не было. Он тонул в них, как в тёплых, приятных зыбучих песках. Как в… самом приятном, что он чувствовал за жизнь.
Попытки подумать о телах, которые можно назвать «красивыми», к его ужасу не имели никакого внутреннего отклика. Стройная, идеальная в пропорциях фигура теперь вызывала некое подобие эротической скуки и не вызывала никакого движения в паху. Как не вызывал никакого движения манекен, который сотрудники магазина одежды не успели вовремя одеть.
«Она мне сломала психику», — раздражённо подумал Джерт и перевернулся на другой бок. «Сломала психику, у меня теперь стоит на лишний жир и не стоит на нормальных людей. С таким даже к психотерапевту не сходить — меня засмеют. Это настолько трэшовая девиация, что заслуживает тома анекдотов. А что дальше? Меня начнут возбуждать только люди с ожирением? Это пиздец. У меня слов нет».
Хорошей новостью было то, что когда Анселл пытался представить любого другого пышного человека, то снова ничего не чувствовал. А когда думал про именно её складки — чувствовал. Это вызывало и облегчение, и возмущение одновременно.
«Я правда рехнулся после последних событий», — как итог, решил Анселл. «Меня замкнуло. Нужно подождать, может, со временем пройдёт».
Правда, какое время дать себе «на восстановление» Джерт не знал. «Пару недель», — мельком подумал он и… вновь провалился в свои пошлые, вязкие фантазии, вновь вцепился руками в её воображаемую кожу груди. Приятно, до ужаса приятно. До горячего тянущего чувства внизу живота, до нервного озноба.
Даже не хотелось, чтобы ночь кончалась. Слишком уж реалистичными были эти фантазии.
* * *
Поутру Анселл чувствовал себя ужасно — так, словно пережил ещё одно тяжёлое похмелье, хотя больше не пил. Говард к нему больше не подходил, однако странно косился и кидал позитивные обезличенные фразы с непривычной для себя прохладой.
Почти на автомате мужчина надел халат, спустился вниз, принял душ, а потом… поднялся наверх, вместо того чтобы идти в онсэн, пока там располагающе пусто. Ему показалось, что он слышал знакомый женский смех, и вернулся к комнате, хотя сам не знал, зачем. Просто вернулся — и всё тут. Без особого смысла. Осмотрел пустой коридор и на секунду завис, словно не мог решить, что делать дальше.
Смех стих.
Однако через пару секунд одна из дверей открылась, и наружу вышла весёлая Бьянка в тонком коричневом халате.
— О, мистер Анселл, доброе утро! — она махнула рукой шефу и улыбнулась во всё лицо. — Завтра уезжаем, да? Эх, а так не хочется…
— Да, завтра отъезд, — мёртвыми губами ответил он, глядя то ли на модель, то ли сквозь неё. — В четыре часа дня.
— Ну ладно…
На секунду мужчине показалось, что за спиной Бьянки мелькнул знакомый силуэт. Внутри всё моментально натянулось, сердечный ритм чуть ускорился, губы поджались сами собой.
— Как вчера провели время вечером? — внезапно спросил Джерт, хотя секунду назад не хотел продолжать диалог и даже ждал, чтобы с него соскочить.
— Хорошо! — мулатка принялась активно кивать. — Мы с девочками коктейли под ночь взяли, посидели в горячей воде. Потом поужинали за котацу и играли в карты.
— В полном составе? — мужчина улыбнулся фальшивой, но удивительно безупречной улыбкой.
— Ой, нет, конечно нет. Кого-то не было, кто-то спать рано пошёл, кто-то даже не пошёл в онсэн, — Бьянка пожала плечами.
— Понятно, — стерильная улыбка, казалось, стала ещё «чище». — А как мисс Бауэр, как её нога? Ей лучше, я надеюсь?
— Да, лучше, конечно лучше, — модель принялась активно кивать. — Она даже посидела с нами вчера. И в деревеньку сходила.
— Приятно слышать, — Джерт пугающе прищурился.
— Ладно, мистер Анселл, я пойду, — девушка замялась. — Мне бы в душ и позавтракать. — Она вышла в коридор, после чего тихо закрыла за собой дверь.
— Конечно. Приятного аппетита, — он кивнул ей, тут же услышал благодарность, и через пару секунд коридор вновь опустел.
Тянущий морок не отпускал, знакомая злость со вчерашнего дня стала импульсами отзываться в напряжённом теле. Джерт молча прислонился спиной к прохладной стене, с
