силы, должна цениться больше, чем та, что далась легко. Многие со мной не согласятся. И мне плевать. — Она проглотила ком. — Потому что мне… ты нравишься внешне. Я считаю тебя очень красивой.
— Спасибо, Селена, — Бьянка неловко улыбнулась. — Если честно… я тебя тоже… ну… считаю красивой. Дочь победительницы конкурса красоты не может быть некрасивой. Ты тоже помни.
Вечерний город
Он сдержал своё слово. Сказал, что больше не будет ничего предлагать, и в самом деле не предлагал. После того диалога у двери комнаты Селена не видела своего шефа вплоть до отъезда. Где он был, что делал и с кем проводил время, она не знала, но была рада такому развитию событий.
Ещё она не знала, хорошо ли то, что небольшой отдых кончился. С одной стороны, этот отдых был чрезвычайно странным, нервным и даже травматичным, а с другой — это всё-таки отдых. Теперь они возвращались в Токио, где их ждали съёмки совместно с мужским агентством. Говард наверняка едва не поселится у них в офисе как владелец этого агентства, начнётся бесконечный пассивный флирт между представителями моделей разных полов.
Селена понятия не имела, как ко всему этому относиться, так что просто пыталась подготовиться морально к дополнительной нагрузке. Съёмки будут и в журнал, и для рекламы какого-то брачного агентства, и для презентации семейной коллекции одежды какого-то бренда. «Ненавижу толкучку» — неловко подумала девушка, глядя в запотевшее окно знакомого автобуса.
Впереди уже виднелись стеклянные футуристические высотки, которые растворялись высоко в облаках. Наверняка там пахло цветами, вечерами — пылью, а ночью — колючим холодом. Всё-таки в разных местах Японии жизнь сильно отличалась. Очевидный, вроде бы, факт, но Бауэр пришла к нему только тогда, когда съездила в горы на онсэн.
Всё вернётся на круги своя. Можно будет брать кофе по утрам, покупать дешёвые обеды в местном комбини. Делать фото. И Анселл, должно быть, в скором времени совсем забьёт на свои странные взаимоотношения с фотографом и начнёт вести себя как обычно. Во всяком случае, Селена на это надеялась.
Им обоим будет удобно делать вид, что ничего не было.
Автобус молчал. Никто не обсуждал поездку, не хвалил её, не хвастался приобретёнными сувенирами. Все ехали назад, словно на казнь. Кто-то таращился в окно, кто-то в телефон, кто-то пытался дремать.
В большинстве своём люди не хотели, чтобы отдых кончался.
— Эй, — шёпотом пробормотала Бьянка, которая грела сиденье рядом с Селеной. — Ты слышала про модель?
— Что за модель? — спросила Бауэр, сдвинув брови. Город впереди вроде давно виднелся, но всё никак не приближался.
— Я недавно слышала, что развалилось одно крупное токийское агентство. — Мулатка напряглась. — Можешь считать, из первых уст слышала. От Айзека. Они тоже позиционировали себя интернациональным коллективом, но в итоге их шеф объявил, что они, короче, переходят на нейромоделей. А всех живых девушек распустили. Ну и, короче, часть из этих девушек разъехалась, а ещё часть мистер Анселл великодушно принял у нас. Обещал стабильные заказы, съёмки и всё в таком духе.
— Нет, я про это вообще не слышала, — Селена обескураженно раскрыла глаза. — Эта новость как-то мимо меня прошла. Офигеть.
Возможно, как раз из-за этого Джерт внезапно перестал появляться в коридорах и на ресепшене. Ведь помимо обещания у него, как оказалось, был ещё и рабочий стимул.
— Это ещё не всё. — Бьянка поджала губы. — Среди перешедших к нам будет популярная европейская модель Дора Ильдаго.
— Это та, которая одно время в показах «Zimmermann» участвовала? — Бауэр ошарашенно выдохнула, едва не раскрыв рот. — А она что, сейчас в Токио? Я думала, она где-нибудь в Сиднее или Окленде. Или опять в Европу вернулась.
— Нет, она тут! — мулатка принялась активно кивать. — Там, насколько я поняла, очень мутная история. У неё, вроде как, был роман с директором агентства, а потом он её кинул на крупную сумму денег прямо перед развалом. Контракты они, сама понимаешь, только на словах заключали. Чтобы, наверно, не платить налоги. Ну и, короче, Дора внезапно осталась без работы и без денег. Но она безумно популярная, она быстро на ноги встанет. Мистер Анселл вот её сразу к себе взял. Без предварительного собеседования.
— Вот это новость, — бледными губами пробормотала Бауэр. — Я только свыклась с мыслью, что весь следующий месяц буду мужские жопы снимать для рекламы семейников, а тут ещё и новенькие. А тут ещё и Дора! Ты не знаешь, какой у неё характер? Как она, ну… как человек?
— Вообще не знаю, — Бьянка пожала плечами. — Я на неё подписана, но она постит только снимки с показов и журнальное, уже после ретуши. Мне кажется, она не очень открытая. Может, страницу вместо неё вообще менеджер ведёт.
— Может быть, — Селена потупила глаза.
На самом деле Дора Ильдаго была одной из самых красивых девушек, которых она только знала. Стройная, с удивительно пропорциональной, красивой фигурой. С тонкой талией, округлыми бёдрами, упругими ягодицами. С заметной грудью даже при небольшом весе. Дора была не просто моделью для показов, она была бриллиантом болезненно стройной сексуализации, поэтому её так обожали модные дома. Платье, которое должно показывать тело, идеально сидело только на ней. Достаточно идеально, чтобы репортёры ахнули, а потребитель — купил.
Кроме того, она казалась эталоном той самой усреднённой красоты. Крупные, чуть миндалевидные карие глаза, прямой, малость вздёрнутый по-женски нос, длинные ресницы, пухлые губы. Чуть впалые щёки, заметные скулы. Дора чем-то напоминала молодую Анджелину Джоли, только выглядела на порядок милее и хитрее одновременно. Черты её были мягче, а улыбка — скорее детской, нежели женской. Некоторой наивности добавляли ещё и светлые, густые, мёдовые волосы, которые ей на показе заправляли в высокий тугой хвост.
Потрясённая, Селена никак не могла прийти в себя. Ей теперь придётся снимать… Дору Ильдаго? Звезду в некоторых кругах. А они с ней сработаются? А как будет реагировать мужской модельный коллектив на такую принцессу в их рядах? И не ополчится ли против Доры весь прежний коллектив мистера Анселла, потому что та наверняка начнёт перетягивать на себя море внимания и станет первой скрипкой их агентства.
— Ну ты как? — неловко спросила Бьянка. — Что-нибудь скажешь?
— Не знаю, что сказать, — призналась Бауэр. — Правда, не знаю. Мне всё это, если честно, не нравится.
