Бауэр чувствовала себя как мягкая игрушка. Её легко взяли за руку и так же легко повели к машине, в которую она зареклась больше не садиться. Ватная кукла. Напряжение росло с каждой секундой, но, судя по поведению, Эви понятия не имела, что связывало её коллегу и шефа. Похоже, Бьянка оставила эту случайно подслушанную тайну при себе. С одной стороны становилось легче, а с другой… будь Эви точно в курсе, что это произошло — не уговаривала бы пить вместе.
Улица ощущалась удивительно холодной по сравнению с неадекватно жарким утром. Вокруг горели уже привычные глазу вертикальные неоновые вывески, бесчисленные окна в бесчисленных квартирах. Становилось зябко, Селена поправила лямку сарафана и съёжилась.
— Холодно? — вдруг сухо спросил Анселл, скосив взгляд на её лицо.
— Нет, — девушка поджала губы и отвернулась в сторону. — После помещения непривычно просто.
Они быстро оказались возле автомобиля. Визажистка влезла на заднее сиденье и кивком позвала к себе подругу. Бауэр вздохнула и села рядом с ней. Знакомый запах. Столь знакомый, что по спине поползли неуютные мурашки. Древесный, чуть похожий на алкогольный, но не алкогольный.
Запах отвержения. Именно это она вдыхала, когда смотрела на странную, абсолютно фальшивую улыбку и слышала нечто вроде: «дело не в тебе, дело во мне. Я весь в делах, меня сейчас не интересуют отношения». Запах унижения. Кожей ног ощущался холод сидений. Что-то внутри мерзко тянуло, сами с собой сжимались зубы.
Через пару минут они тронулись. Мистер Грин, оккупировав место рядом с хозяином авто, увлечённо рассказывал о потрясающей кухне небольшого бара-ресторана, куда они направлялись. Правда, его слова удивительно метко пролетали мимо ушей. Вместо того чтобы слушать, Селена пустым взглядом смотрела в окно на городской неон, на совершенно чёрное небо, где не было видно ни одной звезды.
Она не могла понять, жалела ли о том, что согласилась, или всё-таки не особо. Вроде, хотелось домой. А вроде, выпить с коллегами — не такая уж плохая идея. Возможно, если бы мистер Анселл тут не сидел — сомнений бы не оставалось. Девушка вздохнула и прикрыла глаза. Наверно, всё-таки на шестьдесят процентов она ехала просто потому, что её позвали.
Вскоре Джерт затормозил возле красивой белой вывески с иероглифами. Мимо ходило всё меньше людей, Токио готовился ко сну, однако заведение, судя по всему, работало до глубокой ночи.
Внутри оказалось по-японски уютно, а ещё там было удивительно мало людей. За деревянной барной стойкой сидело несколько местных, они оживлённо разговаривали между собой. Повсюду стоял мягкий приглушённый свет, который исходил от традиционных прямоугольных ламп.
Японцы всегда очень ценили личное пространство, уважение и возможность уединиться, так что столики были разгорожены тёмными деревянными стенками. Из-за этого создавалось впечатление уединённости, некой «капсулы» посреди оживлённого места. Кое-где на входе в такую «капсулу» висели шторы из деревянных бус.
К одному из таких мест направился весёлый Говард, который открыто здоровался с персоналом. Он отодвинул рукой бусы и кивнул на тёмный деревянный прямоугольный столик.
Селена неловко осмотрела коричневые мягкие диваны, несколько пейзажных фотографий, которые висели в аскетичных рамках, и села подальше от входа. Рядом с ней тут же плюхнулась игривая, довольная Эви, а напротив сел шеф.
Всё внутри напряглось. Неуютно, некомфортно. Бауэр пыталась куда-то деть свой взгляд, но всё время натыкалась на Джерта, который сидел с недвижимым, стеклянным выражением.
И безотрывно таращился на её лицо. Сколько Селена ни ёрзала, ни поджимала губы, она всем телом ощущала, как он её сверлил. Иногда сама пыталась на него смотреть, но он опять не отводил зрачки. Лишь едва заметно, практически невесомо щурился и улыбался уголком губ.
Грин уселся рядом с ним. Через пару минут вежливые официанты принесли меню, и «Пришелец» тут же заказал на ломаном японском четыре пива. Бауэр сразу взяла одно меню и поставила перед собой, чтобы хоть как-то спрятаться от чужих назойливых зрачков.
Еду в таких кафе она часто выбирала по картинке. А если картинки по какой-то причине были не для всех блюд, приходилось доставать телефон и наводить на каждую строчку камеру с приложением-переводчиком. Очень приятно выглядел салат с морепродуктами, вот только в горле встал ком, а аппетит исчез. «Он что, будет смотреть, как я ем?» — вертелось в голове. «Чего он добивается? Это уже неэтично. Это странно».
Тяжёлый взгляд начальника уже начала замечать Эви, тогда как Говард с интересом рассматривал заламинированные фото азиатских блюд. Она тоже начала пристально на него смотреть, но тот, казалось, не реагировал и вообще не поворачивался в её сторону.
— Мистер Анселл, вы что там у неё нашли? — со сконфуженной улыбкой пробормотала визажистка. — У неё к лицу что, прилипло что-то?
— Хороший вопрос, — с едва читаемой иронией в голосе пробормотал Джерт. — Не обращай внимания, я просто задумался. Залип.
— Ну, вы очень удобно залипли, — Эви слегка замялась. — Девушке неловко. Ну, мне бы было неловко.
— Ты что мою невесту глазами тиранишь⁈ — весело вскрикнул Грин и чуть прищурился. — И мне было бы некомфортно! А мне и есть некомфортно!
— Оу, невесту, — визажистка посмеялась себе под нос.
— Это неуместная шутка, — Анселл раздражённо поджал губы. — Мы тут сидим как коллеги. Не более того.
— Какой ты злой стал, — Говард откинулся на диванчике. — Нервный. Тебе тоже невесту надо.
— Я не злой, — Джерт сногсшибательно улыбнулся. — Я просто не хочу становиться свидетелем чужих брачных игр.
«Пришелец» показательно вздохнул и закатил глаза, а Эви вновь хрипло посмеялась себе под нос, неловко отвела лицо, покачав головой.
В ту же секунду Селена почувствовала прикосновение к своему колену чужого колена. Поджала губы, отставила ногу в сторону и ещё сильнее скрылась под меню. «Он совсем стыд потерял?» — раздражённо подумала она, тоже едва сдерживая тяжёлый вздох. «Чего он пытается добиться? Что это за хрень⁈ До сих пор обижен, что ли, что я с ним не пошла тогда на онсэне? Нет, а я что, должна радоваться, что со мной хотят гулять из жалости или из чувства вины⁈ Совсем поехал, надо же. Обиделся».
Она теперь даже не хотела высовываться, не хотела проверять, продолжал ли он на неё смотреть до сих пор. Вскоре улыбчивая японка принесла стаканы с пивом, на ломаном английском приняла заказы, после чего вежливо удалилась. Теперь, помимо меню, можно было спрятаться за тяжёлой кружкой. Запахло солодом. От голода предательски скрутило живот.
Бауэр
