- Почему я?
- Потому, что вы именно тот человек, который необходим нам для этой работы. Не покривлю душой, если скажу, что ваш своеобразный выход на проект "Пфицнера" с самого начала я счел актом Провидения. Когда Энн в первый раз обратила мое внимание на вашу квалификацию, я был почти готов к тому, что все это несерьезно. Но все-таки вы стали связующим звеном между одной стороной проекта - "Пфицнером" и другой стороной - Мостом. Мы загрузили на корабль, в специальный грузовой трюм, те средства - аскомицин и антинекротик - которые мы имеем на данный момент. Энн уже показала вам, как их принимать самому и давать другим. И после того, как вы вместе с Хелмутом сможете отработать детали - ЗВЕЗДЫ ВАШИ.
- Энн, - произнес Пейдж. Она медленно повернула голову к нему. Значит, ты давно участвуешь в этой затее?
- С самого начала, - ответила она. - И у меня уже имелись кое-какие предчувствия насчет того, к чему все это приведет. Ты являлся именно тем, кого необходимо было ввести в курс дела.
Пейдж еще какое-то мгновение обдумывал ее слова. Затем что-то, совершенно новое и одновременно столь же старое, дошло до него.
- Сенатор, - заговорил он, - вы пошли на огромные неприятности, чтобы сделать все это возможным. Но я не думаю, что планируете отправиться с нами.
- Да, Пейдж, именно так. С одной стороны, Мак-Хайнери и его команда посчитают этот проект предательским. И если он все же будет завершен, кому-то придется остаться и стать козлом отпущения. И кроме всего прочего, надо учесть, что идея БЫЛА МОЕЙ. Так что я вполне логичный кандидат на вышеуказанную роль. - Уэгонер ненадолго умолк. Затем добавил задумчиво: Парни из правительства могут поблагодарить за это только самих себя. Весь проект не смог бы воплотиться в жизнь до тех пор, пока Запад имел власть закона, а не власть людей, если бы придерживался прежних принципов. Уже довольно давно некоторые люди - и среди них дед Мак-Хайнери - возомнили себя судьями, истиной последней инстанции в независимости от того, соответствует она закону или нет. Так что нехорошие прецеденты имелись. И вот мы очутились в самом огромном кризисе социального согласия, который когда-либо переживал Запад. И он, Запад, выйти из него не в силах.
Неожиданно Уэгонер улыбнулся.
- У меня будет неплохая возможность использовать этот аргумент в суде.
Энн неожиданно вскочила на ноги, ее глаза наполнились слезами и губы едва заметно задрожали. Очевидно, что за то время, пока она знала Уэгонера и имела представление о его планах, ей никогда не приходило в голову, что старый-молодой сенатор может остаться на Земле.
- Это неправильно! - прошептала она осевшим голосом. - Они даже не станут слушать вас - о чем вам хорошо известно. Они просто повесят вас за это. А если они сочтут, что вы виновны в предательстве, вас просто запрут на свалке ядерных отходов - такое ведь нынешнее наказание, не так ли? Вы не можете вернуться на Землю!
- Это все напрасные страхи. Свалки ядерных отходов - мощные химические яды. Там не протянуть столь долго, чтобы заметить, насколько они радиоактивны, - произнес Уэгонер. - Ничто и никто не может мне повредить теперь. Работа закончена.
Девушка закрыла лицо руками.
- Кроме того, Энн, - мягко, но настойчиво заговорил Уэгонер, - звезды - они для молодых, вечно молодых людей. А вечный старик стал бы нелепым зрелищем.
- Но почему... вы тогда это сделали? - спросил Пейдж. Его голос тоже звучал не слишком твердо.
- Почему? - переспросил Уэгонер. - Вы сами знаете ответ на такой вопрос, Пейдж. Вы знали его всю свою жизнь. Я заметил это по вашему лицу, как только сказал Хелмуту, что мы отправляемся к звездам. Я думаю, вы сами скажете МНЕ, почему.
Энн устремила свои заплаканные глаза на Пейджа. Ему показалось ясным, чего она ждет от него. Они довольно часто беседовали о том, что однажды он мог бы выразить и сам. Но теперь, казалось, в нем присутствовала какая-то другая, более мощная сила: нечто особое, не несущее в себе названия, но, тем не менее то, чему он был предан всю свою жизнь. В свою очередь, ее отпечаток он мог разглядеть на лице Уэгонера. И понял, что заметил это раньше Энн.
- Что-то загоняет обезьян в клетки, - медленно произнес он. - Манит кошек во всякие щели и гонит их вверх на телефонные столбы. Что-то ведет человека к победе над смертью и заставляет тянуться к звездам. Думаю, я должен назвать это Любопытством.
Уэгонер выглядел удивленным.
- Неужели вы действительно хотите так это назвать? - спросил он. Мне почему-то такое слово кажется недостаточным. Я хотел бы назвать это стремление как-то иначе. Возможно вы позже и назовете его по-другому, где-нибудь там, около Альдебарана.
Он встал и какое-то мгновение молча смотрел на Энн и Пейджа. Затем улыбнулся.
- А теперь, - мягко произнес он, - nunc dimittis... "позволь слуге твоему удалиться в мире"...
11. ЮПИТЕР-5
...социальные и экономические вознаграждения за
подобные научные открытия, как правило, не всегда
достаются ученому или интеллектуалу. И все же, возможно,
эти открытия явились его собственным моральным выбором,
выбором единственно верной для него активности: если иметь
не сами вещи, то хотя бы знание о них. Когда он любит и
имеет знания - все хорошо.
Уэстон Ла Барр
- Итак, вот и вся история, - закончил Хелмут.
Эва долгое время молча сидела в своем кресле.
- Одного я не понимаю, - наконец произнесла она. - Почему ты пришел ко мне? Я считала, что все это ты воспринимал как нечто ужасающее.
- Правда-правда, все это действительно ужасно, - подтвердил возбужденно Хелмут. - Но ужас и страх, как я обнаружил - две совершенно разные вещи. Мы оба ошибались, Эвита. Я ошибался, считая Мост тупиком. Ты ошибалась, считая, что он несет конец всему в себе самом.
- Я тебя не понимаю.
- Я сам себя не понимаю. Я боялся реальной, непосредственной работы на Мосту, но такой страх просто был иррациональным. Он приходил из снов. Я обязан был понять это сразу. В действительности, не существует никакой возможности работать на Юпитере. Но я ХОТЕЛ туда вниз. Желание смерти, оно пришло прямехонько из этой чертовой психообработки. Я, как и все мы, знал, что Мост не может стоять вечно. Но тем не менее мы верили в это - таков был результат психообработки. Ничто другое не могло оправдать те усилия, которыми поддерживалось его существование каждый день. Результат: классическая дилемма, ведущая к сумасшествию. Это воздействовало и на тебя тоже. И твоя реакция оказалась столь же неразумной, как и моя. Тебе захотелось родить здесь ребенка.
Но теперь все изменилось. Та работа, которую мы выполняли на Мосту, оказалась стоящей этих затрат. Я ошибался, называя его мостом в никуда. И ты, Эва, не лучше меня смогла рассмотреть, куда он ведет. Иначе бы ты никогда не сделала его началом и концом своего существования. А теперь есть место, куда бы мы могли отправиться. На самом деле, таких мест сотни. Они будут похожи на Землю. Так как Советы все равно скоро захватят всю нашу планету, эти места даже больше будут походить на нормальную Землю, чем сама Земля. По крайней мере - в следующие несколько столетий!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
