прошепелявила она и, хитро прищурившись, оглядела всех подплывших. – Вы, чай, не местные! Не видела вас ни разу в славном Парвипикесе!
– Верно, милейшая, – кивнул Озирис, щупая толстую рыбину, – мы не местные. Ходим вот, цены сравниваем! Говорят, ниже, чем в Парвипикесе, цен нигде не сыщешь!
– Да, да, – закивала она, – славный Парвипикес!
– Много ли изменилось в вашем городе с приходом Актеона? – осторожно спросил Озирис. – Лучше ли жить стали?
– Да что ты, карасик! Бедствуем! – сказав это, старуха испуганно заозиралась по сторонам, а затем прибавила: – Но славный Актеон! Великий человек! Великий правитель!
– Ну да, ну да, – промычал Озирис, – народ не голодает? Рабочие места есть?
– Выживаем как можем, милейший, – вздохнула старая русалка, – все живут в страхе, – затем она снова спохватилась и быстро залепетала: – Но великий человек Актеон! Славный, славный правитель! Дай Посейдон ему долгих лет жизни!
– Хм… ясно, милейшая, – сказал Озирис, – ничего у вас не куплю, пожалуй, но оставлю здесь это, – и он положил на прилавок горсть монет и отборного жемчуга.
– О! Спасибо! – глаза старухи заблестели. – Дай Посейдон вам всем здоровья!
Они двинулись дальше, удивляясь тому, сколько калек встречается на пути.
– Вообще, это очень странно, – заметила Руслана, – откуда в Атлантиде столько искалеченных атлантов?
– Думаю, не от хорошей жизни их столько развелось, – заметил Делмар, – да и старуха вон что говорит! Бедствуют! Живут в страхе.
– А пройдёмся на главную площадь, – предложил Озирис, – посмотрим, что творится там.
Главная площадь поразила их тем, что сразу дала ответы на все вопросы. Посередине возвышалась пугающих размеров гильотина. Такими размерами она, вероятно, обладала, чтобы уже издалека внушать русалкам страх и трепет.
У гильотины толпился народ, кто-то горько плакал, кого-то рвало. Руслана подплыла поближе, чтобы посмотреть, что произошло. Остальные тоже поплыли за ней, движимые любопытством.
Прямо на грунте сидел русал в облаке кровавой воды. Вернее, больше его нельзя было назвать русалом, ведь хвоста у него не было. Ему его отрубили. Юноша выл от боли, водил слабыми руками по воде, тщетно пытаясь нащупать конечность, а его тело сотрясалось от судорог.
– Великий Посейдон, – прошептала Руслана, – что здесь творится?
– Вот почему атланты так напуганы, – ужаснулся Озирис, – мы должны поговорить с этим юношей. Хочу узнать, за что с ним так обошлись.
– Надо спасти его, – Руслану трясло от желания действовать немедленно, – надо прекратить эти издевательства! Ему нужно оказать первую помощь.
– Не стоит, – Озирис остановил её, – так мы привлечём к себе внимание. Подойдём к нему, когда все разойдутся.
Ждать пришлось недолго. Атланты быстро потеряли интерес к происходящему – вероятно, потому, что подобное зрелище не было редкостью.
Весьма скоро юноша остался на площади совсем один. Он был бледен и мог в любой момент потерять сознание.
– Как ты? – Руслана бросилась к нему. – Мы тебе поможем!
– Не надо, – измождённо пробормотал он, – моя мать уже поплыла за хилером. Они скоро будут.
– Не надо ждать, – вмешался Озирис, – время дорого. Вы потеряли много крови. Я хилер. Позвольте, – он отстранил удивлённую Руслану и склонился над юношей.
Направив руки на рану, профессор закрыл глаза, и через мгновение его ладони заискрились. Юноша застонал.
– Да, это немного болезненно, потерпи, – успокаивающе произнёс Озирис.
Прошло около трёх минут, прежде чем рана окончательно затянулась.
– Ну вот, – сказал профессор, поднимаясь, – теперь потеря крови не страшна. Но вам надо поспать и набраться сил. Мы дождёмся вашу матушку и поможем ей донести вас до дома.
– Спасибо, – устало выдавил из себя юноша.
– Не знала, что вы хилер, – Руслана внимательно посмотрела на профессора, но тот лишь пожал плечами.
– Но за что с вами обошлись так жестоко? – Эмили ещё не вполне оправилась от увиденного.
– Я посмел во всеуслышанье сказать, что Актеон старый кретин. За инакомыслие теперь в Атлантиде наказывают казнью, – вяло ответил юноша.
– Вот оно что, – ахнула Руслана, – казнят за слово! Вот почему старуха с рынка постоянно причитала: «Великий Актеон, великий Актеон»!
– Да… А теперь быть мне всю жизнь калекой. Лучше бы отрубали головы, ироды чёртовы, – юноша нахмурил брови и прислонился головой к гильотине. – Простите, я устал.
– Да-да, это вы простите, что пристаём с вопросами, – Руслана с жалостью смотрела на юношу, и с каждой секундой в ней нарастало желание убить Актеона голыми руками.
Когда подоспела мать юноши, он уже спал. Она поблагодарила за оказанную помощь, и его, спящего, аккуратно понесли домой. Руслана смотрела на женщину с сочувствием – что ей пришлось пережить! Отчего-то его мать ей было жаль больше, чем самого юношу. Женщина была совершенно седой, хотя старой её назвать было никак нельзя. Лицо было серым и каким-то мёртвым, словно она запретила себе что-либо чувствовать.
Наконец они добрались до их жилища и бережно положили юношу на постель.
– Спасибо вам, добрые атланты, – устало произнесла его мать, – позвольте вас угостить чем-нибудь.
– Угостить? – оживился Пауль. – Я проголодался! Может, поедим, а?
– Пауль прав, – задумчиво произнёс Озирис, – надо бы набраться сил перед… тем, что нам предстоит.
– Неужто тоже удумали восстание устроить? – покачала головой хозяйка дома. – Тоже хотите хвостов лишиться?
– С чего вы взяли про восстание? – удивился Озирис.
– Да у вас это на лбах высечено, – она махнула рукой и направилась к столу, – да и сыну моему помогли. Никто не помогает казнённым. Вы его поддерживаете?
– Поддерживаем? – переспросил Делмар. – Ваш сын хотел организовать революцию?
– Никак не меньше, – кивнула мать юноши, – думаю, что и лишившись хвоста, он не оставит эту свою идею свергнуть Актеона.
– Какое удивительное совпадение, – изумился Озирис, – нам надо бы с ним поговорить.
– Давайте мы сейчас поедим, – предложила женщина, – а там, поди, и он очнётся, вот и поговорите.
Очнулся юноша примерно через час. И выглядел уже значительно лучше – бледность прошла, а глаза приобрели живость и блеск. По нему совсем нельзя было сказать, что этот человек только что пережил горе и ему нужно время, чтобы принять новые обстоятельства. Нет, по нему можно было сказать, что он одержим. И эта одержимость, по всей видимости, придавала ему сил.
– Рад, что вы всё ещё здесь, – он улыбнулся, – как вас зовут?
– Озирис, Делмар, Эмили, Пауль, – представила всех Лана.
– А ты? – спросил он.
– Руслана.
– О! Славянское имя! Как и моё. Светозар. Ты из Корфортиума? Там одно время была мода на славянские имена.
– Верно, оттуда.
– Ну вот и мы тоже, – кивнул Светозар, – переехали сюда, чтобы… – он запнулся, – по делу.
– Да они тем же, что и ты, промышляют, – заметила мать Светозара, – расскажи им о вашей затее, глядишь, поддержат вас.
– О! Вы тоже повстанцы? Не знал, что есть ещё смельчаки, готовые совершить переворот, рискуя всем, – Светозар выглядел изумлённым.
– Да, но у нас нет выбора, – сказала Руслана, – Актеон хочет уничтожить Корфортиум. Там моя семья.
– Дело ясное, – кивнул Светозар, – давайте объединяться. Увеличим наши шансы.
– Сколько вас человек? – уточнил Озирис.
– Немного. Дееспособных девять атлантов. Ещё пять калек вроде меня. Нарвались на неприятности, – он вздохнул.
– Это неплохо! – обрадовался Озирис.
– С вами будет больше, – заметил Светозар, – но шансы в любом случае не равны.
– Поэтому стоит действовать
