– Это не самая удачная идея… – с усилием сказала Жанна. – У меня практически нет ни земель, ни доводов. Зачем вам мезальянс? Ваша родня не одобрит подобного брака.
– Милая госпожа Жанна, какие земли, какие доходы? Я, слава Богу, не бедствую, а мои родственники давно привыкли к моему образу жизни и надеются на Бога. «Надежда» – их фамильный девиз. Это первое радостное известие. Нести приятные вести поистине сладостное занятие. Сегодня вечером наконец-то я торжественно введу вас, драгоценные мои жемчужины, в ваш восточный дворец.
Обратный путь в замок прошел при гробовом молчании.
– Нет, ты хоть поняла, что он собирается сделать? – спросила Жанна Жаккетту, когда они вошли в комнату.
– Какую-то гадость… – мудро сказала Жаккетта. – Только, что именно, не пойму. Какой подвох в опекунстве и замужестве?
– А такой! – хрустнула пальцами Жанна. – Если сейчас мы сможем сбежать и за пределами своих владений Волчье Солнышко нам практически никто, то после этих процедур, что он намеревается проделать, будем в его власти. Он сможет вернуть нас сюда из любого угла королевства, и никто ему будет не указ. По закону, раз он твой опекун и мой супруг, он волен держать нас в Шатолу до скончания века. И если в скором времени он нас здесь уморит, никто в это дело лезть не будет.
– Как это не будет? – возмутилась Жаккетта. – А если королю пожаловаться?
– Ну и глупая же ты! – поморщилась Жанна. – Ты хоть поняла, кто его родственники?
– Не поняла, – честно призналась Жаккетта. – Он же их не назвал.
– Он их назвал, и предельно ясно! – Жанна швырнула перчатки на пол. – «Надежда» – это девиз Бурбонов, и если королю даже придется решать это дело, завершится оно не в твою пользу. Но ему не придется. Ты до короля просто не доберешься.
– Ну-у, госпожа Жанна, – нахмурилась Жаккетта, – вы нас прямо заживо хороните. Во-первых, обещал, еще не значит сделал. Сами знаете: мужчинам верить – себя не уважать. Может быть, просто пугает. Во-вторых, даже если это не шутка, время есть, может быть, сбежим до того. Ну и в-третьих, ваше очередное замужество и мое опекунство еще не конец света. А может, у Волчьего Солнышка здоровья на двух женщин не хватит? А? Так что поживем – увидим. Не бойтесь вы его так, словно он сам Сатана.
– Я не могу, – призналась Жанна. – Если он рядом, у меня все внутри обрывается, и сердце в пятки уходит. Я боюсь его, боюсь до потери чувств! Был бы он нормальным, я бы постояла за себя, и меня не испугало бы ни замужество, ни все его выходки. Но я просто цепенею, когда вижу его. Он словно окутывает меня ужасом, как могильной пеленой.
– Вы прямо совсем раскисли… – вздохнула Жаккетта. – Человек как человек, только безумный. Да, видно, не особо, с одного лишь бока, если так умно все придумал. Если сейчас сбежать мы не можем – надо ждать и силы зря не расходовать. Но сдаваться-то никогда нельзя! Что теперь – лечь и помереть, что ли? Вставайте с кровати и к зеркалу садитесь. Я вам волосы уложу – скоро ведь за нами явятся. Мы же переселяемся.
Глава XXII
Волчье Солнышко, в отличие от многих, обладал возможностями для осуществления своих замыслов.
Второй этаж левого крыла замка – «Малая Ливия» – представлял теперь анфиладу соединяющихся между собой стрельчато-арочными проемами помещений. Центром этой восточной сказки был большой зал, по середине которого устроили возвышение, над ним укрепили роскошный парчовый балдахин, устелили возвышение коврами и усыпали подушками.
«Ага…» – сделала вывод Жаккетта, которая по приказу виконта в праздничном костюме, который в свое время справила ей госпожа Фатима, сидела на громадном подносе, удерживаемом сильными руками лакеев и чувствовала себя дура дурой.
«Вот здесь и будет разворачиваться основное веселье! Чувствую себя индюшкой на блюде…»
Ковров у виконта, судя по всему, было немерено. Ими был устлан весь пол и завешаны все стены тоже.
Жаккетта, восседая на подносе, который несли люди виконта, проехала по всем комнатам сказочной тюрьмы.
Волчье Солнышко, одетый как султан и идущий во главе процессии, остановился перед высокой дверью.
– Вот, драгоценная госпожа Нарджис, ваши покои… Здесь вы будете изнывать от нетерпения, ожидая меня! – объявил он.
– Благодарю… – равнодушно сказала Жаккетта. – Буду. Могу я слезть?
Теперь им с госпожой Жанной предстояло жить в разных комнатах.
А госпоже Жанне в свою очередь кататься на подносе.
… Жаккетта сломя голову неслась босиком по богатым, ласкающим пятки коврам.
Дело было худо. Ее преследовал внезапно совсем сошедший с ума виконт, и Жаккетте было ясно, что ради собственного здоровья нужно постараться, чтобы он ее не догнал. Хотя, казалось, ничего к тому не шло, но после обычнейшего, способного вызвать только приступ зевоты, ничем выдающимся не отмеченного занятия любовью (если только язык повернется назвать такими прекрасными словами такое скучное времяпрепровождение) виконта вдруг обуял совершенно необъяснимый приступ ревности.
Осознав, что руки виконта все сильнее сжимаются на ее шее, Жаккетта не позволила себя придушить и сочла разумным сбежать с ложа любви. И сейчас слышала тяжелый топот позади себя. Слава Богу, в ее личных покоях были двери и открывались они вовнутрь.
Ворвавшись в комнату, Жаккетта подперла дверь самым тяжелым из сундуков, которыми щедро декорировали покои, и вдобавок подперла сундук собственным телом.
Разъяренный виконт ринулся на штурм двери, пытаясь вышибить ее плечом, и при этом диким голосом орал на весь замок:
– Сколько мужчин было у тебя до меня?! Говори!
«Во разошелся!» – поразилась Жаккетта.
– Говори!!! – гремел за дверью Волчье Солнышко.
Считать своих мужчин в таком шуме и гаме Жаккетта не собиралась, поэтому, тоже переходя на «ты», крикнула в ответ:
– Ты у меня первый!
«… Такой дурак» – мысленно добавила она к этому, по меньшей мере неожиданному, заявлению.
Такой наглости от красавицы Нарджис виконт не ожидал и на мгновение даже прекратил таранить дверь. Но потом взревел, как буйный тур, и, тряхнув кудрями, опять врезался плечом в филенку.
– Лучше скажи, Нарджис!!! Добром прошу!!!
– Не скажу! – категорически заявила Жаккетта.
– Почему?!
Судя по звуку, виконт вполне мог биться о дверь головой.
Жаккетта же с другой стороны двери устроилась довольно удобно. Она сидела на полу, спиной прижимаясь к сундуку, а ногами упираясь в нижнюю из ступенек, что вели из прихожей в и сейчас пришлись просто очень кстати.
Тяжесть сундука и наличие упора позволяли ей довольно успешно сдерживать натиск беснующегося Волчьего Солнышка.
