которую я сам заказывал, уцелела, но и её испоганили: поверх единорога нарисовали чёрный кулак, над которым скалилась ухмыляющаяся паучья морда, знак Отверженных Балора, их личное послание мне. Они не просто уничтожили таверну, а надругались над моей мечтой. Боль от потери совсем недавно законченного проекта кольнула, как заноза под ногтем. Не так смертельно, как потеря дома, но всё равно до содрогания обидно.
Я спешился. Ноги двигались неохотно, словно налитые свинцом. Оставив портал позади, я побрёл в едком тумане из горя и отчаяния к своему дому. Лили тут же оказалась рядом, её тонкие пальчики крепко вцепились в мою руку. Она не говорила ни слова, только по щекам непрерывным потоком текли слёзы. Рука жены в моей стала единственным, что связывало меня сейчас с реальностью.
Под ногами хрустели обломки, запах холодной золы и гари забивал ноздри. Я шёл по колено в том, что было моей жизнью.
Баки для воды пробиты, трубы скручены и почернели от жара… А вот и столовая.
В памяти всплыла картина: огромный стол, за которым едва хватало места для всей нашей разросшейся семьи, смех, звон кружек, Зара, пытающаяся в первый раз накормить Глорию кашей. От столовой остались лишь обугленные обломки стола и стульев.
Вот гостиная, где мы проводили столько вечеров. Я почти видел, как на диване, свернувшись калачиком, читает Лили, а на полу играют дети. Теперь здесь нет потолка, а вместо уюта и тепла комнаты пепел и грязь.
Комната Триселлы, её водный рай, превратилась в грязное болото, забитое сажей.
Кухня…
Я замер, сердце свело от боли. Именно здесь я по-настоящему влюбился в Самиру, когда мы вместе готовили, смеялись, и весь мир, казалось, принадлежал только нам. Теперь же в куче угля скалили свои белые зубы осколки керамических раковин.
А вот руины нашей огромной кровати в главной спальне. Моё святилище, место, где я засыпал в окружении любимых женщин, чувствуя себя самым счастливым мужчиной в мире. Сейчас вокруг лишь пепел и разруха.
Я наткнулся взглядом на вырытую яму, место, куда мы перенесли Астерию, чтобы уберечь её от опасности. На секунду сердце пропустило удар, ужас нахлынул леденящей волной, но тут же отпустил; я вспомнил, что она в безопасности с остальными.
Внутри что-то затрещало, вот-вот готовое сломаться. Ещё немного, и я просто упаду здесь на колени и завою.
Нельзя! Не здесь, не сейчас.
Я сжал руку Лили чуть крепче.
— Пошли, — мой голос прозвучал глухо и хрипло. — Наша семья ждёт.
Она скорбно кивнула, вытирая глаза под очками. Вместе, поддерживая друг друга, мы развернулись и побрели назад, прочь от этого кладбища наших надежд и мечтаний. У портала нас встретили сочувствующие взгляды друзей. Их соболезнования отскакивали от меня, не в силах пробиться сквозь пелену горя. Я лишь кивал, не в силах говорить. Пришла пора закрыть эту печальную страницу. Впереди нас ждала Последняя Твердыня Гурзана.
Карина решила остаться; кто-то должен был присмотреть за детьми, и она оказалась лучшей кандидатурой. Я лишь коротко кивнул, выражая своё согласие — сейчас безопасность детей превыше всего. Остальные члены моего отряда взобрались на своих скакунов. Илин и ещё несколько новобранцев сели на запасных рапторов; по их напряжённым лицам было видно, что поездка на гигантских хищных ящерицах их, мягко говоря, нервирует. Беженцы, прибывшие с нами, разбили временный лагерь, чтобы охранять припасы и тела павших в битве за Логово Отверженных до нашего возвращения. Я с благодарностью отметил про себя их верность.
Новые скакуны оказались настоящим спасением. Они несли нас прочь от пепелища с такой скоростью, что руины моего дома почти мгновенно скрылись из виду. И слава богу.
Большую часть пути я провёл, погружённый в тяжёлую мучительную скорбь. В груди зияла холодная дыра, а перед глазами снова и снова вставали картины того, что я потерял. Каждый поворот тропы, каждый камень под копытами раптора, казалось, отдавался эхом в гулкой пустоте. Я тонул в воспоминаниях, и это оказалось почти также больно, как видеть руины воочию.
Так, в тишине и горе, мы добрались до гор, а затем и до долины, в которой скрывался вход в древний подземный город.
И в тот момент, когда мы выехали на гребень, с которого открывался вид на ущелье, всё изменилось.
Всю дорогу я тонул в ледяном омуте скорби, но стоило увидеть то, что открылось внизу, как его буквально смело другим чувством. От резкого болезненного вздоха заломило в рёбрах, а затем меня затопила волна раскалённой всепоглощающей ярости, которая выжгла горе без остатка, оставив после себя лишь звенящую в ушах жажду убийства.
Глава 19
Долину перед входом в наш горный приют буквально забили сотни гномов. В основном работяги, но даже на таком расстоянии мой Глаз Истины выхватил среди них не меньше полусотни бойцов, крепких, закованных в железо коротышек от двадцатого до тридцать пятого уровня.
Первая мысль — подкрепление, запоздалая помощь, о которой так просила Марона. Но что-то в расположении их лагеря заставило внутренности сжаться в холодный узел. Укрепления! Грубые, но эффективные баррикады из камня и дерева, обращённые внутрь, ко входу в наш подземный город, и явно предназначенные не для защиты от внешнего врага, а для осады тех, кто внутри.
Я прищурился, вглядываясь внимательнее.
Точно! Они выстроились вдоль стен ущелья и заняли господствующую высоту на скале над входом. И это ещё не всё. Свежие отвалы породы выдавали свежепрорытые туннели, классическую попытку подкопа или обхода, чтобы ударить в спину.
С внешней стороны лагерь тоже оказался прикрыт наспех вырытыми рвами и какими-то заграждениями, но они, по-видимому, не несли особой функциональной нагрузки.
Они осаждали моих людей!
Если хоть один волос упал с головы моих близких, я лично втопчу эту армию в грязь! Всех до единого! Клянусь!
Рядом со мной остановила своего раптора Лили и тоже ахнула. На мгновение на её лице отразилось чистое недоумение, но оно тут же сменилось яростью, исказившей обычно милые черты.
— Вот же куски дерьма! — прошипела она так, что я поразился её тону.
Остальные члены нашего отряда, подъехав, замерли, разделяя наш шок и возмущение.
— Эти жалкие коротышки осаждают мою семью⁈ — прорычал Харальд. В его ладонях уже закружились сгустки магической энергии, верный признак того, что он готов рвать и метать. — Да я их всех, блин, сейчас порешу!
— Спокойно, маг, — одёрнул я его. — Эмоции сейчас — худший советчик.
Илин, как всегда олицетворяющий собой голос разума, поднял руки в примирительном жесте.
— Давайте сперва разберёмся, что
