была со мной. Села — дала.
— Илья… — начала я дрожащим голосом, пока Стёпа дипломатично, чтобы еще больше не перепугать посетителей, оттеснял меня в сторону за свою спину.
— Что здесь происходит? — еще недавно кричащий мою фамилию голос приобрел стальные нотки. — Майя? — взгляд Мирона Александровича нашёл мои глаза и сразу впился в Илью. — Выйдем.
Не вопрос. Мирон Александровича просто взял распушившего павлиний хвост Илью за шкирку и поволок в сторону выхода из кафе.
— Слышь, чудила! — взбрыкнул было парень, но резкий и почти незаметный удар под дых слишком быстро погасил его борзое пламя.
— Мальчика укачало, — с невинной улыбочкой обратился босс к посетителям и вывел Илью из кафе, а затем и куда-то в сторону. Похоже, за угол.
— Боже! — выдохнула я. Ноги и руки похолодели. — Стёпа…
— Не паникуй. Я ему тоже сейчас наваляю.
— Даже не вздумай! — остановила я своего боевого друга и всучила ему папки с меню. — Обслужи пока столик. Я сейчас.
Выскочив из кафе на улицу, сразу повернула за угол, где обнаружила Илью и Мирона Александровича. Они еще не дрались, но до размахивания кулаками было не так уж далеко. Хорошо, что дело еще не дошло до кровопролития, иначе я бы уже, не сказав ни слова, впечталась лицом в асфальт.
— Села — дала? — вклинилась я между Ильёй и Мироном Александровичем, с силой оттеснив второго. — То есть вот за кого ты меня принял с самого начала? За давалку, которая даст только за то, что ты ее на мотоцикле прокатил?
— Я — байкер, крошка. Ты сама должна понимать, как это работает, — обратился ко мне парень как к ничтожеству.
Если до этой минуты я еще чувствовала перед Ильей вину за то, что тогда трусливо убежала через окно туалета и заблокировала его номер, то теперь внутри меня кипела адская смесь из гнева и обиды. Звонкая пощечина заполнила узкий проулок.
— Ты — клоун, купивший за деньги родителей двухколесную перделку, но никакой не байкер, — знаю, что говорила словами одного из мужчин в том баре, но они и сейчас пришлись к месту. — И, видимо, без мотоцикла и дурацкого правила тебе никто не даёт и не даст. Еще раз увижу тебя рядом с собой, заявлю в полицию о домогательствах. Свидетелей полно.
— Пошла ты, — нарочито лениво фыркнул Илья и, оттолкнувшись от стены, зашагал прочь, не забыв задеть меня напоследок плечом. — Связался, блин, с целкой…
Мирон Александрович дернулся в сторону парня, очевидно, чтобы закончить начатое, но я встала на его пути, из-за чего мужчина врезался в меня и тут же в извиняющемся жесте погладил меня по плечам.
— Не трогайте его. Вдруг он вам что-то сделает, — опустила я стыдливо голову.
— Нашла о ком переживать, — хмыкнул Мирон Александрович. Мотоцикл за углом взревел и сорвался с места. — Пойдём в кафе. Холодно.
— Я ещё минуту побуду здесь, Мирон Александрович. Успокоюсь.
— Хорошо, — теплые руки плавно исчезли с моих плеч. Стало холодно.
Босс ушел в кафе, оставив меня одну. Обессиленно прислонилась спиной к стене и с каким-то беспомощным всхлипом выпустила воздух из легких. Дура, блин! Вот тебе и плохой парень во всей своей кожаной «красе».
Дверь кафе за углом открылась со звоном колокольчика. Ко мне снова шёл Мирон Александрович, но в этот раз со своим пальто в руке. Торопливо отерла щеки от слёз, прочистила горло и натянула улыбку.
— Спасибо, но не нужно было, — поблагодарила я мужчину, когда он укутал меня в свое пальто.
— Можешь на сегодня закончить работу. С Тимкой я попрошу посидеть Матвея, — из-под нахмуренных бровей на меня был обращен сочувствующий взгляд.
— Нет. К Тимке я сегодня пойду. Соскучилась по нему за выходные. Да и хочется увидеть хоть одного человечка, который мне искренно рад и по-настоящему улыбается.
— Могу отвезти тебя прямо сейчас.
— Рано ещё. Там, наверняка, ваша мама только в самом разгаре воспитательного процесса.
— Тогда хватит слёз, Май, — улыбнулся мне мужчина глазами и, подняв руку, внезапно прихватил пальцами мой нос. — Фу, сопли! — отер он нарочито пальцы о брюки.
— Эй! — вскрикнула я возмущенно и прикрыла нос ладонью, хотя хотелось рассмеяться от этой внезапной демонической игривости.
— Это я тебе ещё Демоню не припомнил, — сузил он угрожающе глаза, но вспышки искр в пасмурной серости говорили о том, что игривость его никуда не делась.
— Странно, что вы до сих пор об этом помните.
— Отчего же странно?
— В вашем возрасте память разве уже не начала подводить? — хитро улыбнулась я.
— Уральцева! — рыкнул мужчина уже моей забегающей в кафе спине.
Глава 34
— Кто мой самый сладкий, самый сдобный, самый вкусный пирожочек? — тискала я Тимку, лёжа с ним на полу на его мягком коврике для игр. Малыш бормотал что-то на своём, но мне было достаточно уже одной только его улыбки, чтобы понимать, что ему нравится всё, что я говорю и делаю. — Правильно, Тима, выдёргивай Майке волосы. Волосы — не зубы, вырастут новые, да?
— Па-па-па, — напевал малыш себе под нос, то и дело норовя запихать мои волосы себе в ротик.
— Папа уже совсем скоро приедет. Немного осталось. А я вот прямо сейчас кое-кого защекочу-щекочу-щекочу! — кончиками своих волос пощекотала Тимку по шее и подхватила маленький звенящий колокольчик на руки. — Ух! Так бы и съела всего целиком! Ам-ам-ам! Ммм, вкусняшка! — уткнулась носом в мягкий животик, чем лишь сильнее насмешила ребенка и почувствовала, как мне от души наслюнявили лоб. Опять эти ваши сногсшибательные поцелуи, молодой человек! Балуете вы меня, балуете! Вот заберу тебя к себе домой, чтобы не расставаться, да? Будешь со мной жить, мороженое и пирожное трескать. Я — мороженое, а ты — пирожное.
— Можешь остаться с ночевкой, — раздался сверху голос, из-за чего я едва не выронила Тимку из рук.
— Мирон Александрович! — выдохнула я, чувствуя, как в груди барабанило напуганное сердечко. — Вы постоянно нас так пугаете!
— Я не виноват в том, что ты так увлекаешься, играя с моим сыном, — повел
