только почувствовать толчки ладонями, но еще и услышать их. — Пинается!
— Да, — кивнула я. — Сегодня у неё тоже очень важный день, — проговорила я глубоко вдохнула носом, как учили на курсах.
— Я вижу, что у тебя схватка, — ледяным, но тревожным тоном произнёс Мирон.
— Я не поеду ни в какой роддом, пока не услышу первый звонок нашего сына. Ясно тебе? К тому же, это могут быть снова тренировочные схватки.
— Какая же ты… упёртая, — недовольно прорычал Мирон, но всё равно помог мне встать и надеть жакет поверх платья.
— А ещё любимая, — подмазалась я к нему, умело хлопая ресничками.
Уж я, как опытный магнитик, точно знаю, с какой стороны приклеится к своему бурчащему холодильнику.
— Это само собой, — не сдержал улыбки муж.
К школе приехали как раз к линейке. Без труда нашли Тимкин класс и поставили его в гущу событий, в которой он уже чувствовал себя комфортно, так как некоторые его одноклассники были знакомы ему ещё с детского сада.
Все родители просто отдавали детей их будущему первому учителю, а я, как паникующая мамочка, всё никак не могла отойти от Тимки, то поправляя ему волосы, то букет, то портфель.
— Идём, Май. Мы будем стоять рядом, — подхватил меня Мирон мягко под локоть и отвел в сторону. — Уже начинается.
— Я так волнуюсь! — прикусила я нижнюю губу, глядя на счастливого, но слегка растерянного сына.
— Тебе нельзя волноваться. Поехали в роддом, — тут же добавил Мирон, вероятно почувствовав силу, с которой я сжала его руку, когда пришла очередная схватка. — По-моему, схватки уже не тренировочные, а самые настоящие.
— Я дождусь этой девочки на плече с колокольчиком, а потом мы поедем рожать столько, сколько ты захочешь, — процедила я сквозь стиснутые зубы и вернула себе самообладание.
— А если воды отойдут?
— Все решат, что это я уписалась от счастья. И я не рожу сразу. Твой любимый врач, с которым ты видишься чаще, чем я, сказал, что я могу родить вообще через сутки от начала схваток. Первые роды быстро не проходят. Не волнуйся.
— А если…
— Скрещу ноги! — одёрнула я мужа.
— Мы успели? — образовалась рядом Екатерина Михайловна с Александром Викторовичем. — Привет, дорогая моя! Как самочувствие?
— Всё отлично.
— У неё схватки, — пожаловался на меня Мирон как маленький.
Ябеда…
— Ничего у меня нет, — закатила я глаза.
— Как только дадут первый звонок, так мы сразу едем в роддом, — сказал Мирон моим любимым тоном, который не примет возражений.
— Ещё чего? — фыркнула я деловито. — Я ещё на чаепитие останусь, — трепала я специально иголка своему ёжику.
По серьёзному лицу мужа пробежала тень, обещающая мне, что я буду задушена голыми руками. Но обязательно с любовью.
— Я с тобой сам скоро рожу, — выдохнул он обреченно.
— Я первая. У тебя еще даже пуза не появилось, так что в очередь.
— Начинается, — шепнул нам счастливый Александр Викторович, что смотрел на своего внука с гордостью.
Торжественная речь директора, стихи, пара песен и, наконец, первый в жизни моего сына звонок. Он мечтал о нём всё лето, с момента, когда весной мы показали ему его будущую школу и сегодня его маленькая мечта сбылась.
— Всё. Теперь поехали, — наконец, соизволила я рожать, когда Тимкин класс вошёл в школу.
Родители Мирона остались ждать Тимку, а мы поехали в роддом.
Муж всю дорогу был на телефоне с врачом. Очевидно, для того, чтобы тот успокоил и помог ему, а не мне. Потому что я себя чувствовала нормально. Не сказать, что боль, стреляющая в пояснице, приносила мне наслаждение, но к ней я уже была готова и паники никакой не чувствовала.
Через десять часов я уже держала на руках крошечный комочек счастья, как две капли воды похожий на своего отца. Нахмуренные бровки и суровый взгляд на всё, что происходило вокруг так и выдавали в моей дочери Мирона.
— Папа старался, — хохотнула я.
Лежащий рядом телефон завибрировал.
Любимый.
Я так сильно увлеклась дочкой, что совсем забыла о том, что где-то там волнуется самые главные мужчины в моей жизни.
— Да, — ответила я шёпотом.
— Как ты? — тихий хриплый голос мужа согревающим теплом отразился в моей груди.
— Подожди секунду. Я тебе перезвоню.
Сбросила вызов и сразу набрала видеозвонок. Навела камеру на себя и на дочь, чтобы мы обе попали в кадр.
— Привет, папа, — произнесла я, улыбаясь Мирону.
— Дочка, — сипло выдохнул любимый. Поджал губы и торопливо отёр лицо широкой ладонью, шумно втянув носом воздух.
— Три двести.
— И недорого совсем, — хохотнул Мирон, а в глазах его блеснули слёзы. — Спасибо тебе, котёнок.
— Да мне-то за что? Ты только посмотри — твоя копия. Сразу видно, что ты старался особенно сильно.
— Я ко всему отношусь ответственно. Таков уж я.
— Вообще-то, сегодня полагается хвалить меня, красавчик.
— Я люблю тебя, Май.
— А я тебя, Мир.
