повёл он густой бровью, и в пасмурно серых глазах наметился некоторый просвет.
— Я, наверное, никогда не отвыкну, — опустила я взгляд на Тимку, играющего моими волосами. — Непривычно.
— Сегодня у тебя получилось.
— Да? — вскинула я на Мирона удивленный взгляд. — Я не помню.
— Было дело.
— Надеюсь, я ничего лишнего не болтнула? Матерного там чего… — старалась не смотреть ему в глаза. Было неловко.
— Ты умница, — произнес Мирон и, подавшись ко мне, оставил легкий поцелуй у виска. — Я приготовлю смесь и пижаму.
— Хорошо, — несколько растерялась я, не ожидав подобной нежности. Такой уютной, домашней, необходимой.
Тимка балдел всё купание. Визжал, смеялся, брызгал в меня водой. На губе его была заметна ранка, но сам он уже не обращал на нее внимание и, кажется, даже не чувствовал.
Завернув его в полотенце, вынесла из ванной, но так и не смогла отобрать у него осьминога-липучку.
— Ладно, малыш. Сегодня можешь оставить его себя. Пронесем в постельку контрабанду.
В детской комнате нас ждали вещи. Помимо Тимкиной пижамки на постели лежали ещё футболка Мирона и его штаны. Кажется, в этой одежде я здесь ночевала.
Тихо приговаривая несуществующую сказку, одела малыша в пижамку. В комнату вошёл Мирон с бутылочкой смеси. Потянулась, чтобы взять её и покормить Тимку перед сном, но Мирон не дал мне этого сделать.
— Я уложу Тимку спать, а ты пока иди в душ. Отдохни.
Сам он переоделся, оставив не себе лишь домашние штаны.
— Тогда я, наверное, лучше домой. Вы… ты тоже устал.
— Именно поэтому я прошу тебя остаться со мной. С нами, — указал он многозначительным взглядом на Тимку.
— Запрещенный приём, — улыбнувшись, смущенно опустила взгляд. — Тогда я в душ.
Взяла вещи и ушла в ванную комнату. Под струями горячей воды позволила себе расслабиться, закрыть глаза и на время забыть обо всём. Я была выжата как лимон. Казалось, что этот вечер был бесконечен и не оставил внутри меня ничего, кроме усталости и пустоты, но вместе с тем я чувствовала себя как-то иначе. Будто свободнее.
Собрала с волос влагу и надела предложенную мне Мироном одежду. С облегчением утонула в футболке и потуже завязала пояс спортивных штанов.
Едва слышно подошла к Тимкиной комнате. Остановившись на пороге, подперла плечом дверной косяк.
Тимка уже спал — счастливый человек. Я бы тоже не отказалась вот так просто взять и выключиться, не зная забот и тревог.
Мирон сидел на стуле рядом с кроваткой сына и не замечал моего присутствия. Держась одной рукой за борт кроватки, он смотрел в пол и с хмурым лицом о чем-то думал.
Тихо к нему подошла и встала между широко расставленными ногами. Мирон отмер и поднял на меня взгляд.
— Тебе тоже нужно отдохнуть, — шепнула я и слегка взъерошила его волосы у лба, отчего мужчина прикрыл глаза и глубоко вдохнул.
— Май, — произнес он с легкой хрипотцой. — Я не имею права настаивать или заставлять, но тебе нужна помощь специалиста. Твои обмороки… Сегодня ты совершила невероятное, но с этим, всё равно, нужно что-то делать.
— Хорошо.
— Я нашёл лучше специалиста. От тебя требуется только согласие.
— Я же сказала — хорошо, — повторила я и обхватила ладонями щеки. В серых глазах не сразу, но появилось осознание того, что я только что сказала.
— Так просто?
— Ну, да. А что?
— Я был уверен, что придется спорить и убеждать.
— Я сегодня чуть с ума не сошла, Мирон. Страшно представить, что было бы с Тимкой, если бы я потеряла сознание. А если бы с ним что-то случилось? Я бы себе этого не простила. Так что, да, я буду ходить к психологу и любому другому специалисту столько, сколько будет нужно.
Мирон шумно выдохнул, прикрыл глаза и, притянув меня к себе, уткнулся лицом в живот и крепко обнял бёдра.
— Прости меня, — шепнул он.
— За что? — непонимающе нахмурилась.
— За то, что ты оказалась во всё это втянута.
— Ты не виноват. Всё хорошо, — обхватила руками его голову и уткнулась носом в макушку. Полной грудью вдохнула его запах и улыбнулась сама себе. — Я хочу в кафе.
— Ты голодная? — тут же поднял на меня взгляд Мирон. В серых глазах плеснулось беспокойство.
— Нет. Просто, кажется, что кое-кто целую вечность не кричал мою фамилию из своего кабинета. Я соскучилась по Демоне.
Лучики теплой улыбки залегли в уголках серых глаз.
— Уральцева, — нежным шёпотом. С лёгким угрожающим рычанием. До мурашек. — Я тебе когда-нибудь наваляю за Демоню.
— Да-да, конечно, — кивнула я и приблизилась к его губам своими. — Охотно верю.
Первой прильнула к его губам. Почувствовала, как дрожь мужского тела отразилась и во мне. Сильные горячие руки притянули меня теснее к обнаженному торсу и усадили на колени.
Пальцы Мирона нырнули под футболку, коснулись обнаженной кожи спины и запустили новую волну мурашек и жара, что заставило меня испугаться.
— Подожди, — остановила я его шёпотом, прервав поцелуй, и ладонь на моей спине замерла.
Мирон отстранился и словно опьяненным взглядом заглянул мне в глаза.
— Я боюсь, — сказала я тихо и пристыженно.
— Я не стал бы. Просто хочу чувствовать тебя кожей.
Утопая в сомнениях, прикусила свою нижнюю губу и, боясь передумать или снова испугаться чего-то, быстро стянула с себя футболку Мирона и швырнула её на кровать. Обхватила руками крепкую шею, ногами — торс и прижалась к нему так тесно, насколько это, вообще, было возможно.
Мирон уткнулся носом в сгиб моей шеи, глубоко вдохнул. Широкие теплые ладони скользнули по обнаженной спине и заключили меня в ласковый капкан объятий. Так уютно и хорошо я никогда и нигде не смогла бы себя почувствовать.
— Помнишь, ты спрашивал, не голодная ли я? — спросила я через несколько минут.
— Угу.
— По-моему, самое время для жареной картошки.
Глава 49
