Я не должна была ее впускать… Ты же предупреждал…
— Ты не виновата, — легкий поцелуй в макушку мог бы меня успокоить, но входная дверь снова хлопнула, и в этот раз в квартиру вбежал кто-то ещё.
— Майя, Тимка! — кричал ещё один знакомый голос.
— Всё нормально, Матвей. Мы здесь, — ответил ему Мирон.
Через секунду на пороге кухни показался Матвей, глаза которого мгновенно полезли на лоб, стоило ему посмотреть на нас троих, обнимающихся сидя на полу.
— Твою мать! — выронил он и прикрыл рот ладонью. — Надеюсь, это кровь Алины на тебе, а сама она валяется под окном башкой в урне?
Не до конца понимая, о чем он, опустила взгляд и обнаружила на светло-голубой футболке пятна крови, которых особенно много оказалось на том плече, к которому я прижимала всё это время Тимку.
— Вот это тебя колбасит! — едва ли не присвистнул Матвей, подходя к нам.
— Возьми Тимку, — сунул сына ему в руки Мирон, а сам подхватил меня за плечи и помог встать, сразу усадив на стул. Наполнил стакан холодной водой и протянул мне. — Попей немного.
— Спасибо, — прогнусавила я и, взяв стакан, расплескала половину его содержимого трясущейся рукой. — Забери, — расплакалась тут же, протягивая стакан обратно.
— Не волнуйся. Всё, — обнял меня Мирон за плечи. — Всё в порядке. Ты молодец.
— Я её впустила… Разрешила остаться… Отдала Тимку…
— Ты не виновата.
— И где эта… — не смог подобрать Матвей нужного слова. — Где она?
— Я не знаю, — всхлипнула я снова. — Я осталась здесь мыть посуду, а она взяла Тимку, ушла с ним в гостиную. Потом я услышала грохот, а потом… Тимка в крови… Мирон приехал…
— Она издевается, твою мать?! — вспылил Матвей, отчего я машинально вжала голову в плечи и зажмурила глаза. — Я не про тебя, Майя, — тут же успокоил меня Матвей, мягко погладив по спине. — Не про тебя.
— Я не знаю, — выдохнул Мирон сокрушенно. — Не знаю.
— Ладно, — собрался Матвей, вернув привычное спокойствие своему голосу. — Уложи Майю, что ли. Совсем белая.
— Я не хочу лежать. Где Тимка?
— В гостиной на своем коврике в игрушки играет.
— Я хочу к нему, — взяла я себя в руки, утерла сопли и, держась за стену, пошла к малышу.
Мирон приобнял меня за талию и помог дойти до кресла, которое было ближе всего к Тимке. С кресла тут же сползла к нему на пол и села рядом. Чем ближе к Тимке, тем мне казалось спокойнее.
— Я скорую, кстати, вызвал, — сказал Матвей.
— Я тоже, — ответил ему Мирон, устроившийся в том кресле, с которого недавно сползла я.
— Зря, походу.
— Нет. Нужно посмотреть, что с Тимкой и убедиться, что всё в порядке. Майе тоже нужна помощь, — Мирон откинулся на спинку кресла. Прикрыв глаза, зажал переносицу и болезненно поморщился.
Входная дверь снова хлопнула. День открытых дверей какой-то. Неосознанно прижала к себе Тимку. Матвей и Мирон оба встали и со злыми хмурыми, минами уставились в сторону прихожей, откуда первой вошла в гостиную демоническая маман и, глядя на меня, чья футболка была в пятнах крови, шокировано раскрыла рот:
— Что здесь произошло?!
Следом, шурша пакетами, в гостиную вошла Алина. Широкая голливудская улыбка слетела с её лица, когда она увидела взбешенного Мирона и меня, сидящую на полу в каплях крови на одежде:
— Что ты сделала с моим сыном, курица?!
— С твоим? — вспылил Мирон и пошёл в наступление на Алину, которая несколько растерялась, вероятно, не ожидав такого всплеска негатива со стороны мужчины. Алина отступила к стене, в которую вжалась спиной, глядя круглыми испуганными глазами в лицо Мирона. — Расскажи-ка мне что-нибудь о своём сыне! Что ты о нём знаешь, кроме имени?
Никогда бы не подумала, что Мирон может быть настолько злым. До этого момента я была уверена, что в кафе видела максимально возможные вспышки его злобы, но то, что было сейчас, заставило меня испугаться и буквально собраться в комочек.
Прихватив с собой затихшего Тимку и прижав его в груди, я быстрыми шагами удалилась в детскую комнату. Но это не спасло: конфликт хоть и не был нам виден, но слышен был всё ещё отлично.
— Ты её защищаешь? — возмущенно вскрикнула демоническая маман. — Эту малолетку? Чья на ней кровь, Мирон?
— Тимкина, — включился в конфликт голос Матвея. — Но уверен, Тимка отделался малой кровью с такой-то мамашей. Хотя, третий раз для него может стать последним.
— Что?! — взвизгнула Алина. — Причем здесь я?! Я только что с Екатериной Михайловной пришла! Что ты несешь?! С няньки своей спрашивайте!
— Хочешь сказать, что за полгода ты только сейчас первый раз в этой квартире? — от низкого голоса Мирона моё сердце в очередной раз замерло.
— Да. А кто меня раньше впустил бы?
— Так я же тебя впустила, Алин. Часа полтора-два назад, — несколько растерянно произнесла маман. — Что тут, вообще, происходит, мальчики?
— Да-да, — дрогнул голос Алины, который теперь мне показался не таким уверенным. — Я хотела сказать, что пошла за игрушками для Тимура. Ему совершенно не с чем играть. Вот, — зашуршали пакеты, вероятно упавшие на пол.
Я отвлекла Тимку на плюшевого слоника с барабанами, чтобы происходящий за дверью конфликт для него не был центром внимания.
— А Майю ты предупредила о том, что уходишь? — спросил Мирон.
— Конечно!
— Каким образом? — буквально лез он ей ледяным тоном под кожу.
— Что за идиотские вопросы?! Я сказала ей, что иду в магазин, отдала ей в руки ребенка и ушла.
От возмущения я, кажется, захлебнулась воздухом. Не понимая, что творю и куда лезу, выскочила из комнаты и со слезами обиды на глазах рассказала всё, как было:
— Вы врёте! Вы ничего мне не говорили! Вы просто забрали Тимку и пошли с ним в гостиную, пока я мыла посуду. Тимка упал с дивана, но вас здесь уже не было. Вы просто ушли и ничего не сказали.
— Ты что несешь, дура?! Как я могла не сказать? — ревела Алина и пошла
