взгляд в зеркало заднего вида. В ответ вроде как недовольно качнула головой и снова спросила:
— Тебе точно нужно в Нижний?
— Вот там и узнаем, — отозвался Игнат, понимая, что ее беспокоит.
Большой и, главное, незнакомый город. Камеры. Патрули. Криминальный контингент, который тоже стоило принимать в расчет.
Подробностей проблем Игната она не знала — пока было не до разговоров, что совершенно не мешало ей оценивать риски.
— Ну и ладушки, — кивнула Шура и, закрыв глаза, расслабилась, растекшись по сиденью. — Помолчи минут пятнадцать.
Говорить, что так и сделает, Игнат не стал. Тоже закрыл глаза, тоже расслабился, но не так, как она.
Шура отдыхала, восстанавливалась после стольких часов дороги. А он…
Он не думал, не рисовал схемы, связывая воедино все, что ему было известно. Он просто был здесь и сейчас, окруженный всей этой информацией, точно зная, что и без его принудительных усилий количество рано или поздно перейдет в качество, дав ему стройную картину происходящего, в которой будут не только вопросы, но и правильные ответы на них.
И ведь на первый взгляд все и так было ясно и понятно: им нужна ищейка, он — источник, плотно контактировавший с ней и способный на нее вывести.
И неважно, что имелись и другие — кто-то же давал рекомендации Березину, но, похоже, птицы там были иного полета, чем он сам. Слишком высоко, слишком серьезными могли оказаться последствия, если начать давить.
И вроде все в этой схеме выглядело непротиворечиво — логика происходящего, когда до нее доберешься, обычно проста и неприкрыто-прозаична, но что-то Игната смущало. То ли некоторая чрезмерность усилий, то ли слишком явная слаженность действий групп, включая ту, под шифром «государство», словно они координировались из одного места, то ли слишком быстрая реакция на изменение ситуации, как если бы имелся над этой системой наблюдатель, видевший все ее ключевые точки и способный влиять на них.
И это было плохо. Потому что если он был прав в своих сомнениях, то смысл рыпаться у него отсутствовал. Только время и силы.
Это, конечно, не значило, что он сдастся, но…
Это значило, что ему нужно было работать не только против уже известных противников, но и против стоявшего над ними кукловода.
И для этого требовались информация, ресурсы и здоровая наглость — единственное, что у него, по большому счету, сейчас имелось.
— Насколько все хреново?
Игнат открыл глаза, тут же упершись взглядом в циферблат часов на панели приемника.
Ровно пятнадцать минут.
Пятнадцать минут полностью выпавших из его жизни.
— На девять из десяти, — не стал он скрывать от Шуры серьезность ситуации.
Приди он к этим выводам там, в Воронеже, вряд ли набрал ее номер. Да и Дениса не стал бы беспокоить, предпочтя крутиться самостоятельно, тем более что варианты имелись и без дружеских связей.
Но дело было сделано. Оставалось только минимизировать проблемы.
Не для себя. Для Шуры.
— А мы за красных или за белых? — как Игнату показалась, уже более заинтересованно уточнила Шура.
Эта незамысловатая фраза словно ослабила пружину, вернув не решимость — той имелось более чем достаточно, уверенность.
— За красных, Александра Александровна, — ответил он, как ни единожды отвечал молодой лейтенант полиции своей грозной начальнице.
— Раз за красных, — отозвалась Шура, заводя машину, — то и разглагольствовать не о чем. Есть что сказать в двух словах или…? — уже выезжая на дорогу, уточнила она.
— Если только в двух, — добрым словом вспомнив душ на этаже, благодаря которому от него теперь не воняло потом, передвинулся он на середину дивана. — Ищут хорошего человечка. Через меня.
— Кто — известно? — уже другим, сухим тоном уточнила Шура.
— Государство, Гаврилов и еще кто-то третий, — не стал скрывать он сути проблемы.
— С государством шутки плохи, — заметила Шура, бросив на него взгляд в зеркале заднего вида.
— Это был бы неплохой вариант, — вспомнив про Виталия и откровения Евы, согласился он, — но есть нюансы. Так что не мне решать.
— А ты в качестве кого? — тут же зацепилась она.
Уточняла не по глобальной проблеме — Анне, которой и предстояло произнести последнее слово, а именно по нему, имеющему ко всему косвенное отношение.
А то, что Анна ему нравилось — обманывать себя в этом вопросе Игнат не собирался, так это другое. Связанное со всей этой историей, но лишь как дополнительный фактор. Не будь его, все равно бы ввязался, а с ним просто быстрее принимал решение.
— Попросили присмотреть. Я — согласился.
— Еще не догадываясь, во что вляпался? — предположила Шура самое очевидное.
Игнат только ухмыльнулся и качнул головой.
В тот момент, когда Ева высказала свою просьбу, для Игната уже было все очевидно. И то, что он, как Шура заметила, вляпался, и то, что менять ничего не собирается.
— Значит, добровольно и без принуждения, — сделала правильный вывод Шура. — Знаешь, — поймал он ее взгляд в зеркале, — а это даже интересно.
— Ты о чем? — слегка нахмурился Игнат.
Генерал Мирошниченко — второй начальник Игната, был как монолит. Крепкий, основательный и хорошо обтесанный, так что не ухватить и не сдвинуть. Серьезен, дотошен и напрочь лишен авантюрной жилки. С ним все было четко, распланировано и предсказуемо.
А вот Александра Александрова — А в кубе, как называли ее за глаза, была его не полной, но противоположностью. Профи, каких поискать, но своей любовью к неординарным ходам вываливалась из системы, за что однажды и поплатилась.
Не так серьезно, как Игнат, вынужденный уйти на вольные хлеба, но службу заканчивала уже в Воронеже, хотя, наступи она себе на горло, могла найти вариант остаться в Москве.
Так что, поймав взгляд Шуры в зеркале заднего вида, Игнат напрягся. Как бы ни пришлось опасаться ее, а не за нее.
— Заправка, — Александра не дав ему испугаться окончательно, свернула с дороги к АЗС, рядом с которой пристроилось небольшая забегаловка. — Проверь вай-фай, — проигнорировав топливные колонки, притерла она Крузак к самому зданию с вывеской «Блинная».
— Сейчас, — включая планшет, негромко протянул Игнат. Подождал, пока тот полностью загрузится. — Нужен пароль, — заметил он замочек на имени подключения к вай-фай.
— Будет, — буркнула Шура себе под нос, глуша двигатель.
Выйдя из машины, закрыла ее на сигнашку и, не оборачиваясь, направилась к двери блинной.
Вернулась быстро. Сняв с сигнализации, открыла дверь багажника. Подтянула к себе лежавший там рюкзак.
— Собака, от девяти до одного, восклицательный, собака.
— Принято, — отозвался Игнат, уже вбивая пароль в нужное поле.
— Тебе кофе или чай? — вновь отвлекла его Шура.
— Кофе, — сообразил он, зачем бывшая начальница полезла в рюкзак.
Термос. Сама она могла перекусить и
