- Пятьсот восемьдесят семь. Один скончался. Мы выбросили его за борт около часа назад.
Жак невольно бросил взгляд за борт, где вычерчивали зигзаги акулы, рассчитавшие на очередную лакомую добычу.
- Ваш корабль находится в ужасном состоянии, - сказал Жак. - По окончании торгов вам придется затопить его на трое приливных суток.
- Но я потеряю половину такелажа! - вскричал капитан.
- Меня это не касается. Я не хочу, чтобы на острове разразилась эпидемия. Если вам это не по нраву, идите на Ямайку, на Кубу или на Сент-Винсент. Я слышал, что англичане не столь разборчивы.
Не дожидаясь ответа, он повернулся и зашагал по направлению к баку и матросскому кубрику. Мария направилась за ним, стараясь не отставать, а следом поплелся капитан.
Они шли вдоль левого борта и уже поравнялись с батареей, когда Жак увидел около дюжины совершенно голых негритянок.
- Что они здесь делают? - изумленно спросил он, повернувшись к капитану.
- Они на сносях, - ухмыльнулся тот, словно речь шла о чем-то совершенно обыденном. - Во время путешествия ими пользовалась вся команда, поэтому - ведь обрюхатили-то их белые люди, - я и велел поместить их отдельно от остальных рабов. Англичане ценят черномазых, которые принесут им детей-мулатов.
- Вам и здесь заплатят за них ничуть не меньше, - сказал Жак. - По той же самой причине.
В эту минуту на палубе появились Баярдель и Ле Форт, которые осматривали в трюме закованных в цепи невольников. Подойдя к капитану, Ле Форт сказал:
- Я бы вам посоветовал как можно быстрее избавиться от вашего груза, если вы не хотите, чтобы мартиникские акулы передохли от обжорства. Если вы не выпустите своих негров на свежий воздух, вскоре от них мало что останется.
Дю Парке подошел поближе к нагим женщинам, которыми, по словам капитана, пользовалась в пути вся команда. Несчастные неподвижно сидели на корточках; на всех лицах застыло одинаково испуганное выражение. Всех отличала бронзовая кожа, толстые и мясистые губы, приплюснутые носы и высокие скулы. Хотя все лица были похожи, ростом и сложением негритянки заметно отличались.
Дю Парке с безразличным видом отвернулся от них.
- Пожалуйста, сегодня же вечером пришлите в форт на подпись все документы, - сказал он и быстро зашагал обратно к веревочному трапу.
- Как, мы уже уходим? - вскричала Мария. - Мы же еще ничего не видели!
- Для одного дня этого вполне достаточно, мадам, поверьте мне.
Перед самым трапом дю Парке подхватил Марию одной рукой, ловко перемахнул через планшир и принялся осторожно спускаться, нащупывая ногой каждую веревочную ступеньку. Все случилось так быстро, что Мария даже не успела возразить. Ни слова не говоря, дю Парке опустил ее в шлюпку. Когда к ним присоединились Баярдель и Ле Форт, лодочник налег на весла и погреб к берегу.
Глава десятая
ЖАК И МАРИЯ
Они все вместе прошли через боковую дверь в форт, пересекли внутренний двор и поднялись по узкой каменной лестнице к коридору, который вел к губернаторским апартаментам.
За всю дорогу ни один не произнес ни слова. Жак возглавлял шествие, не обращая внимания на своих спутников. Он казался отрешенным и задумчивым, словно Марии рядом с ним и не было. Однако на самом деле все было не так. Жак до сих пор ощущал жаркое прикосновение ее податливого тела, чувствовал прикосновение выбившейся пряди ее волос. Внутри у него все кипело. Тем не менее, обида еще не улеглась и Жак пытался уверить себя, что любовь, которую он питал к девушке весь этот год, угасла. В противном случае, уверял он себя, он бы сейчас оживленно разговаривал с Марией, а не хранил гордое молчание.
Идя по коридору, Мария ускорила шаг и догнала Жака.
- Насколько я поняла из вашего разговора с капитаном, - сказала она, торги состоятся завтра. Окажите мне любезность - пригласите меня на них. Я хотела бы прикупить несколько негров в качестве домашней прислуги; мне нужно человека два-три. Потому что, сударь, должна вам сказать: я уже по горло сыта этим фортом и вашими солдатами! Стоит мне открыть дверь, как я натыкаюсь на какого-нибудь шпиона - капитана Баярделя или капитана Сент-Обена. Или, просыпаясь, обнаруживаю, что моя служанка исчезла очередной галантный караульный тоже, видите ли, не может без нее обойтись! Это просто невыносимо, сударь!
Они уже почти пришли. Жак взялся за ручку двери своего кабинета, но повернулся и в упор посмотрел на Марию. С раскрасневшимися щечками она стояла перед ним, взволнованно теребя в руках надушенный кружевной платочек, который сослужил ей добрую службу во время посещения невольничьего корабля. Жак понял, что Мария разгневана, и в течение нескольких секунд пристально разглядывал ее, не раскрывая рта. В какой-то миг в мозгу у Марии промелькнула мысль, что он вспоминает прошлое и сейчас обрушит на нее град упреков; ее сердце судорожно заколотилось.
Однако Жак только участливо спросил:
- Вы уже завтракали? Надеюсь, вам хоть удалось перекусить на скорую руку перед тем, как идти на причал?
- Я завтракала одна, - ответила Мария. - Господин де Сент-Андре рано утром уехал с одним из ваших офицеров. Я не знаю, где он и когда вернется.
- Прошу меня простить, но я в последний раз принимал пищу вчера вечером. Сейчас я голоден как волк. - Жак открыл дверь и вошел в кабинет. Заходите, прошу вас.
Не дожидаясь ответа, он прошагал к своему столу, но, видя, что Мария вошла следом, был вынужден вернуться и закрыть за ней дверь.
- Садитесь, пожалуйста, - пригласил он.
Мария уселась в красное кресло, обшитое бархатом, а Жак занял свое привычное место за письменным столом и машинально потянулся к кипе бумаг. В каждом его жесте угадывалась нерешительность.
Пока губернатор возился с бумагами, Мария получила возможность понаблюдать за ним. От нее не ускользнула ни тонкая ниточка усов, ни чуть наморщенные брови, ни завитой парик, прикрывавший волосы, которыми она в свое время так восторгалась в Дьеппе. Внезапно Мария вспомнила их вторую встречу, под канделябрами в салоне мадам Бриго, и свидание, о котором они уговорились буквально за несколько секунд до жуткой сцены, до сих пор время от времени всплывавшей в памяти - Жак стоит неподвижно, как статуя, зажав в руке правую кисть виконта де Тюрло.
Нахлынули чувства и Мария с трудом подавила в себе желание вскочить, кинуться к Жаку и обнять его. В итоге, вместо радостного восклицания, готового сорваться с ее уст, Мария испустила тяжелый вздох. Жак, похоже, не слышал. Он отбросил перо, которым водил по строчкам одного из писем, и приподнял голову.
