- Господин губернатор, сударь, вы можете полностью на нас положиться, - сказал доктор Патен, делая шаг вперед.
Жак кивнул и коротко спросил:
- Итак?
- Можно считать доказанным, что в физическом смысле брак не состоялся.
Жак, силясь сохранять спокойствие, протянул руку и взял из руки доктора лист бумаги. Как ни старался молодой губернатор, вздоха облегчения сдержать ему не удалось. Теперь, когда гора свалилась с его плеч, можно было приступить к расспросам.
- Вы абсолютно уверены? - спросил он. - Вы составили официальный отчет? - Он быстро пробежал глазами бумагу. - Да, я вижу вы поставили дату и оба расписались. Прекрасно! Благодарю вас, господа.
Но врачи не спешили уходить; они переминались с ноги на ногу, словно чего-то выжидая.
- Благодарю вас, господа! - повторил дю Парке уже нетерпеливо. Надеюсь, вы сообщили мадам де Сент-Андре о результатах осмотра?
- Разумеется, сударь, - ответил Патен. - Хотя, ее это по понятным причинам не удивило. Хотя мы с моим коллегой, признаться, были немало удивлены.
Жак метнул на него вопросительный взгляд.
- Да, - продолжал доктор Патен. - Дело в том, что мадам де Сент-Андре уже больше двадцати лет. Для нас совершенно очевидно, что она нормальная и прекрасно физически развитая женщина. Она замужем и хорошо представляет, что такое страсть и сексуальное влечение, несмотря на то что ее брак, как мы уже говорили, оказался несостоятельным.
- Что вы хотите сказать? - резко спросил Жак. - Пожалуйста, изъясняйтесь проще.
Филипп Кеснель пришел на выручку старшему коллеге, явно испытывавшему смущение:
- Мы имеем в виду следующее, сударь. В физическом смысле мадам девственница. Мы с доктором Патеном подвергли ее самому тщательному осмотру. Мы также выяснили, что хотя господин де Сент-Андре не имел с ней физической близости, он приложил все усилия к тому, чтобы разбудить ее как женщину. Он посвятил ее в таинства любви и мы обнаружили, что мадам необычайно возбудима и обладает исключительно страстной натурой.
- Мой коллега выразился очень изящно, - похвалил доктор Патен. - Я хочу добавить только одно. Мы изумлены только потому, что мадам де Сент-Андре довольно долго прожила в Париже, где постоянно подвергалась самым сильным и острым соблазнам. И просто поразительно, что она сумела перед ними устоять, несмотря на свою исключительную сексуальность и возбудимость.
- Иными словами, - заключил дю Парке, - вы считаете, что мадам де Сент-Андре очень предрасположена к любовным ласкам?
- Совершенно верно, сударь. Настолько предрасположена, что у ее мужа я имею в виду настоящего мужа - должна всегда болеть голова из-за постоянной необходимости утолять ее страсть. Мы оба убеждены, что сексуальные потребности мадам явно превышают возможности обычного мужчины.
Глава одиннадцатая
ВОССТАНИЕ РАБОВ
Солнце над Сен-Пьером стояло в зените, когда Жак вышел из форта и двинулся пешком в сторону гавани.
Губернатор провел бессонную ночь, ломая голову над тем, как быть дальше. Уже далеко за полночь он услышал, как вернулся де Сент-Андре. Жак на цыпочках подкрался к двери, осторожно приоткрыл ее и увидел, как Сент-Андре, пройдя по коридору, постучал в дверь Марии. Жак даже услышал, как Мария ответила, что слишком устала и не может впустить мужа. Разгневанный Сент-Андре зашагал к своим покоям, а Жак, раздираемый ревностью, вернулся в постель.
И вот сейчас, стоя на пристани, губернатор махнул лодочнику, который поспешил подгрести к причалу на выдолбленном из цельного ствола дерева челне, которые были широко распространены на Антилах. Несмотря на кажущуюся неповоротливость и неустойчивость, такие челны позволяли островитянам выходить далеко в море даже при сильном волнении. Губернатор забрался в челн и коротко приказал:
- К "Лузансею"!
Оказавшись на борту невольничьего корабля, дю Парке сказал капитану:
- Торги начнутся сегодня утром. Вчера вечером я подписал все бумаги. У пристани уже толпятся люди. Где ваш груз?
- В основном, в трюме, господин губернатор. Некоторые уже на палубе, но остальных мы будем поднимать по мере выгрузки. За один раз мы не можем перевезти на берег больше десятка. Сами знаете, за ними глаз да глаз нужен.
- Знаю, - кивнул дю Парке. - Я хотел бы посмотреть на тех, что уже на палубе.
Перед батареей выстроилось около полусотни негров, закованных в кандалы. Вокруг сгрудились матросы с ведрами, наполненными водой. Они окатывали забортной водой пленников, которые стояли с безучастными лицами, казалось, не замечая ничего вокруг. Другие матросы намазывали маслом тела уже вымытых невольников. Они макали руки в калабаши, наполненные маслом, и быстро растирали закованных негров с ног до головы. После такой процедуры чернокожие невольники блестели в ярких солнечных лучах, как глянцевые.
Губернатор быстро оглядел пленников. В глазах несчастных застыло смешанное выражение страха, тупой покорности и ненависти, выражение, отличающее покоренных и бессильных. Дю Парке поскреб подбородок и обратился к капитану:
- Я невысокого мнения о вашем товаре. Я хочу купить пятерых-шестерых рабов, но они должны быть высшего сорта. Лучшие из тех, которые у вас есть.
- Есть у меня четверо потрясающих парней из Гвинеи, - ответил Морен, и, клянусь Богом, из всех остальных нам удастся подобрать пятого по вашему вкусу.
- Пусть их приведут! - распорядился Жак.
Капитан подозвал к себе матроса, который поспешно подбежал, держа в руке длинный кнут из крокодиловой кожи.
- Спустись вниз и доставь сюда самых свежих и сильных, которых найдешь.
Ни слова не говоря, матрос повернулся, склонился над открытым люком и начал спускаться по трапу. Капитан с поклоном произнес:
- Господин губернатор, мне доставит превеликое удовольствие, если вы соблаговолите принять этих негров в дар от меня - если, конечно, они придутся вам по вкусу.
- Они нужны не мне, - сухо ответил дю Парке. - Я покупаю их в подарок другому лицу, а я привык платить за собственные подарки. Сколько вы за них хотите?
- Тысячу ливров за голову, - ответил капитан.
- Хорошо, сударь. Я выдам вам вексель на пять тысяч ливров, а вы пришлете мне пятерых рабов. Я готов взять ваших гвинейцев при условии, что они не покрыты болячками.
- Можете на меня положиться, господин губернатор.
В этот миг воздух огласили дикие вопли. Дю Парке круто развернулся. Один из негров, поджидавший своей очереди быть окаченным водой, ухитрился сбросить оковы. Казалось в него вселился дьявол, трудно иначе было объяснить, как ему удалось, обдирая запястья в кровь, вырваться из цепей. Яростно оскалясь, он набросился на матроса, только что забросившего в море ведро на веревке, и принялся душить его.
