class="p1">— Ы! — удовлетворённо кивнула Мими, и схватила куклу, словно сытый кот мышку.
— Генка-а-а-а! Помоги! — завыл Епифан.
— Спасибо, Мими! — от всего сердца сказал я, — ты меня спасла!
Мими согласно кивнула и вышла сквозь дверь, не забыв, впрочем, прихватить куклу с орущим Епифаном внутри.
А я остался в каземате один, с истекающими кровью болючими разрезами на груди. Мне предстояло продумать, как я буду выкручиваться. Выхода из этой ситуации я совсем пока не видел. Но где-то он должен быть.
Прошел ещё примерно час. Я совсем окоченел. Так как ко мне вернулась способность управлять своим телом, то я немного поприседал, затем немного походил по камере, чтобы придать затёкшим конечностям чувствительность. Делать какие-то более активные телодвижения я не решался — грудь ощутимо болела и кровоточила.
Я, конечно, очень благодарен Мими, что она меня избавила от Епифана, но если ко мне до утра не придут — истеку кровью. Хотя если мне уготован расстрел, то всё это уже малосущественно.
И ко мне пришли.
Примерно часа через два сперва появился Моня.
— Генка! — завопил одноглазый, материализуясь прямо из воздуха, — ты живой⁈
— Живой, — я не стал заострять внимание на том, что если я стою посреди камеры, значит живой.
— Там такое творится! — аж подлетая до потолка от перевозбуждения, начал рассказывать он, — это Мими меня сюда прислала!
— А где Енох?
— Он с Мими. Мы решили, что она его хоть немножко слушается, поэтому он остался с ней, а я полетел к тебе.
— И что там происходит? — спросил я, а у самого аж сердце замерло.
— Ну, слушай! — Моню капитально распирало от новостей.
И он мне поведал, что вытворяет Мими, так что у меня даже волосы на голове, и везде, стали дыбом:
— Мими забросила куклу пока тебе под кровать. Теперь Епифан рядом с трупом Зубатова лежит. Любуется. Потом она развесила кишки по всем комнатам в доме. У Люси такая истерика была! А Нюрка так вообще упала в обморок, когда увидела, и её пришлось водой отливать.
— Какие кишки? — побледнел я, — Чьи кишки? Кого вы там уже убили?
— Да ничьи! — хохотнул Моня, — коровьи. Здесь, недалеко, бойня, коров режут и колбасу делают. Ну тебе же она так понравилась.
Я кивнул. Да, местная колбаса пользовалась моим особым уважением.
— Ну и вот! Мими набрала там кишок и развесила по всем комнатам, — продолжал трещать Моня, — можешь себе представить — на карнизах, на лампочках, на стенах такие гирлянды!
— А наши что? — перебил Монины восторги я.
— В панике, — радостно заулыбался Моня.
— Ты главное скажи — они труп Зубатова нашли? — продолжил допрос я.
— Ещё нет! Я же говорю — не до того им! — Моня аж лучился от восторга, — а Кларе, представь себе, Мими налила полную ванную крови. До самых краёв. Там оно выплеснулось и залило весь пол и начало прокапывать на первый этаж. А там, в комнате, сидят такие Зёзик с Гришкой. Ну, выпивают по чуть-чуть, ясное дело и ведут разговоры, как тебя выручать. И тут им на голову прямо с потолка — кап-кап! Зёзик гля такой — кровь. И скопытился. В обморок упал. А Гришка ему на мордень стакан винища плеснул и, пока тот продирал глаза, побежал посмотреть. И Гудкова кликнул. Прибегают, а там море крови! Представляешь? Все побежали посмотреть, а у Клары полная ванна крови! Гудков в неё вцепился, мол, кого ты убила, а она орёт, что ничего не знает. Чуть до драки не дошло. Еле их расцепили.
Он бы ещё продолжил смаковать и рассказывать, когда за дверью послышался шум, лязгнул замок и на пороге показался человек в форме и… Гудков. Он был бледный, глаза ввалились, и на лбу пролегла глубокая складка:
— Капустин! — голосом смертельно уставшего человека сказал он, — ты хоть знаешь, что у нас там происходит?
— Не знаю, — покачал головой я и посмотрел на него честным-пречестным взглядом, — а что там происходит? И почему я здесь?
— Ты не знаешь? — удивился Гудков.
— Понимаешь, Макар, — я придал своему лицу выражение испуга, — я вообще ничего не помню. И ещё. Вот смотри! Не пойму, что это?
Я распахнул куртку и показал Гудкову обильно кровоточащую грудь.
— Погоди Геннадий, — сказал Гудков и обернулся к человеку в форме, — его что, били?
— Никак нет, — ответил тот, вытаращив глаза, — привели сюда и сразу закрыли дверь. Тогда он был нормальным, без этого.
— Мне срочно нужно встретиться с твоим руководством, — строго сказал Гудков и они ушли, заперев дверь.
А я остался один.
— Что будешь делать, Генка? — передо мной сразу возник Моня.
— Сейчас Гудков добьется, чтобы меня выпустили, — усмехнулся я, — затем мы пойдём на агитбригаду. Затем, когда страсти чуть улягутся, я встречусь с Мефодием.
— Но он же тебя убьёт! — испугался Моня.
— Меня? Нет! — улыбнулся я, — ведь он ведь будет думать, что меня поработил Епифан.
Глава 18
Гудков таки добился. Не знаю, что за аргументы он приводил, как обосновал то, что сперва сам же настаивал, чтобы меня забрали, а теперь мол, пацана нужно срочно отпустить — даже представить не могу. Но факт остаётся фактом — меня выпустили. Более того, симпатичная девушка-медик обработала мои раны и наложила повязки.
— Завтра придёте и покажетесь, — строго велела она, смешно морща курносый веснушчатый носик.
Я заверил её, что, конечно же да, обязательно. Ну да, ну да. Я же только и мечтаю почаще сюда ходить.
— Пойдём, — отрывисто кинул мне Гудков. Был он хмур и невесел.
И я его даже понимаю — такие дела творятся во вверенном тебе коллективе, а ты не знаешь что делать. К тому же атеисты не должны верить во всякую чертовщину, а как быть, если она творится прямо на глазах?
— Ты, брат, понимаешь, ведь какая-то непонятная ерунда происходит! — горячился он, по дороге на агитбигаду рассказывая мне о происшествиях, — и вот как это всё можно объяснить?
Он сердито сплюнул и быстрее зашагал по тротуару, так, что я еле поспевал за ним.
— Легко можно, — сказал я.
—
