Волшебница стояла сгорбив плечи и невидящим взглядом буравя пыльный пол. Чёрное одеяние измято. Волосы девушки, ранее аккуратно забранные назад, лежали неровно.
Я молчал. Замер и ждал, пока она заговорит. Минута, две, три. Тишина была невыносимой, но я не решался ее нарушить. И вот волшебница заговорила. В ее голосе звенело отчаяние.
— Ничего не вышло.
Я не знал, что ей ответить. Мне жаль? Черт. Хотел бы я сам услышать эти слова, будучи обреченным.
— Вместо спасения я получила лишь небольшую отсрочку, — продолжала говорить Ксанафия. — Несколько дней или даже часов. Слишком поздно. Слишком много времени было потеряно. То первое пробуждение… Оно убило меня. Эти дикари все же погубили!
Звон отчаяния сменился на глухой, пока далекий рокот гнева. Словно гром приближающейся бури звучал он в пустом зале храма умирающей богини.
— У меня получилось, Крайт. Я сумела создать лекарство! Защиту от душереза, только вот… — лицо волшебницы перекосила кривая усмешка, полная боли, ненависти и безумия. — Я всё равно умру! Поздно! Слишком поздно! Распад не остановить. Я обречена. Лекарство может помочь кому-то на ранней стадии вируса, но не мне самой.
Я ощутил себя на месте Ульмы. Надо задать вопрос, который едва ли Ксанафия сейчас хочет услышать.
— Что будет со мной? — медленно произнёс я.
Волшебница молчала. Она снова смотрела в пустоту. Я заметил, что губы её слегка дрожат. Но вот Ксанафия взяла себя в руки. Неожиданно развернуто и подробно ответила:
— Ты со всем справился, Крайт. Выполнил свою миссию и не должен отвечать за чужие ошибки. Мы поступим вот как… Перенесемся к Касаару. Там я использую его машину для межзвёздной телепортации, чтобы отправить вас куда-нибудь подальше. Тот мир откуда ты сам пришел или другой подходящий. А я… — голос Ксанафии дрогнул.
Я ощущал её боль, отчаяние и… ярость.
— Отправлюсь на Аримион. Изменю его орбиту. Великое творение величайших мастеров. Оно поставит точку в нашей истории. Пусть этот проклятый мир сгинет вместе со мной!
Глава 20
— Ну… — вздохнул Второй. — Этому миру не привыкать. У магов есть несколько действующих убежишь. Даже одно с большой стазисной камерой. Туда целая толпа влезет. Пройдёт несколько сотен лет после катастрофы и начнётся новый цикл. Четвёртый, получается?
— Нет, — мрачно возразил я, прохаживаясь вдоль комнаты. — Ничего уже не начнётся. Ксанфия уничтожит все без шансов.
Я вспомнил слова волшебницы:
«На Аримионе находятся многие машины распределения и направления энергии. Без него то, что вы называете магией, работало бы иначе. Когда Аримион упадет, все это схлопнется. Взрыв будет такой силы, что… Никакие убежища не помогут. Выгорит сама ткань реальности. Испарится время. Конец. Полный и бесповоротный».
— Не будет ни выжженных пустошей, ни ядерной зимы, — продолжили я. — Планета просто перестанет существовать. Это будет как взрыв сверхновой или даже мощнее плюс магический поражающий фактор. Не останется даже космической пыли.
— Здец. Она же отправит в другой мир не только нас троих?
— Нет. Всех близких тоже с нами. Уже обсудили.
«Я даже не знаю, что сказать…», — произнес Первый. — «Все это настолько неправильно, что просто уже нельзя оценить с точки зрения морали. Это как измерять ртутным градусником температуру действующего вулкана».
Сказать честно, но сама концепция Апокалипсиса, казалась мне лукавством. Громкое слово, яркая обёртка, за которой люди привыкли прятать фантастические или религиозные сюжеты. Конец света на самом деле не конец как таковой. Просто переход в иное состояние. Даже ядерная война далеко не факт, что истребит жизнь на Земле. Но Ксанафия… Кажется она собиралась и могла полностью уничтожить свой многострадальный мир.
«Ее, конечно, можно понять», — осторожно добавил Первый. — «Обладая таким могуществом, не иметь возможности спасти себя. Тяжело с этим смириться. Тут надо либо что-то очень хорошее перед смертью сделать, либо наоборот. Однако местных она презирает, не считая за себе подобных».
Последнее Первый говорили ещё мысленно, но в комнате уже присутствовал. Он перенесся к нам. За ним появилась Половинка, судя по глазам, напуганная до одури.
— Уже? — с некоторой грустью спросил Второй.
— Ну да, — вздохнул Первый. — У Ксанафии же не так много времени. Долгих проводов не будет.
Словно подтверждая его слова у меня в голове прозвучал уже привычный сигнал:
«Следуйте по линии, следуйте по линии».
— Так. Надо собрать всех, — произнес Второй, вставая с кровати. — Я за Ульмой.
Мне надо отыскать Рока, Арайта, всех остальных тоже. Мерцающие нити видим только мы.
Я быстро выскочил в коридор.
— Подъем, тревога! Все на выход!
За пару часов до этого мы успели собрать рюкзаки и остальных предупредить. Подробностей не говорили. Просто сказали, что срочно будем покидать храм.
— Гелла, — подозвал я суккубу. — Ты ее нашла?
— Нет, — с явным сожалением ответила девушка. — Она далеко ушла. Я могла проследовать по запаху, но хожу сейчас медленно и ты сам запретил.
— Черт! Бл#дь!
Приа. Та самая плакальщица. Она ушла куда-то в глубины храма. Там было ещё несколько выживших из ее ордена. Проклятье. Надеюсь, Ксанафия телепортирует их к нам.
Появился Второй вместе с Ульмой. Другие тоже подтягивались. Атмосфера царила немного паническая. Мы очень торопились, остальные не понимали, что происходит, но чувствовали наше мрачное настроение. В таком мире ничего хорошего от жизни не ждёшь, а тут ещё какая-то нездоровая суета.
Мы пошли по мерцающей нити. Даже не верится, что вижу стены этого храма в последний раз. Они простояли больше тысячи лет, выдержали все удары судьбы, терпели бесконечную бурю, но теперь уже обречены.
Нить привела нас в пустой зал, где я недавно разговаривал с Ксанафией и погасла.
— И че мы… — начал было Рок.
Но тут в центре зала зажглось яркое белое кольцо. Похоже, его видели все присутствующие. Половинка вжалась в Первого, держа его за руку. Остальные слегка отшатнулись.
— Внимание, — громко объявил искусственный голос какого-то заклинания. — Через десять секунд состоится перенос. Зайдите в центр круга.
— Ксанафия, подожди! — как можно громче крикнул я. — Здесь не все! Ты можешь телепортировать сюда остальных плакальщиков!
— Внимание. Пять секунд до переноса. Зайдите в центр круга.
Мы все зашли в чертов круг, оставляя обречённый храм и его обречённых обитателей. Богиня оставила их. Она не слышала нас сейчас и уже была далеко.
