class="stanza">
и встанет горла поперёк
у нищих отнятый кусок!
временно потеряв возможность физически уничтожить такого гадателя, получили власть бойкотировать, игнорировать его. Иногда думается, что этот садизм замалчивания покруче лесоповала и одиночки в «Крестах». Мир беспечно отжил времена, когда слава догоняла поэта, добив его молчанкой и сиротски похоронив. Сегодня известность после жизни зависит от того, сколько ты напиарил себе при жизни. Леонович не только не занимался попрошайничеством у парадного подъезда литературы – он сделал все, чтобы до этого «подъезда» было физически, по закону дураков и дорог, не добраться. И удалился туда, откуда «хоть три года скачи», – в Кологрив с вокзалом в отсутствие железной дороги, и дожил до таких лет, когда свободе передвижения элементарно мешают немощи. Именно там Леонович наконец обрел покой – сначала семейный, потом – вечный. Он заботился не о почестях, а о Чести, не о тайне Иосифа Аримафейского, но о трудном изживании страха, этой тайной порожденного: «Мне случалось видеть лица людей в минуты трудной, выжитой ими правды, преодоленных предрассудков и презренного страха. Человек преображается: лицо, осанка, голос и те же, и уже другие – человек приходит в себя…» Об обретенной преодолением страха Чести Леонович и писал всю жизнь. Он даже считал, что «совесть глядит на честь снизу вверх».
Железными гвоздями в меня вбивали страх.
С разбитыми костями я уползал впотьмах.
Но призрак Чести вырос, как статуя во мгле:
вернулся я и выгрыз позорный след в земле.
Слава бывает нескольких родов. Слава оглашенных – язычников, которые после приказания «изыдите!» должны были стремглав, как можно быстрее, покинуть храм.
Слава самопровозглашенных – это пространных объяснений не требует.
Слава случайных – такие есть всегда и во всяком деле. Сейчас они преобладают, но это явление временное. Слава «декретированного контингента». Это определение, видимо, придется расшифровать. Оно к Леоновичу имеет непосредственное отношение. «Декретированным контингентом» называются работники, которые обязаны иметь медкнижку и периодически проходить медкомиссию. Поэты группы Леоновича, как и читатели этой ограниченной группы, символически приравниваются к производителям иммунобиологических препаратов. Их донорская и плацентарная кровь, перелитая в творчество, спасает людей от смерти. Часто – совсем не фигурально. Живительную силу поэзии хорошо знали зэки со «сроками огромными» и не раз мне – и Леоновичу, который меня с ними знакомил, об этом рассказывали. Дар донорства передается, в отличие от дара стихосложения, и люди, не пишущие стихов, но читающие поэзию с иммунным статусом, начинают совершать прямую трансфузию в кровяное русло анемичных и зараженных глухотой. Компонент вампиризма присутствует там, где художник недодает, а реципиент недополучает. Творческое донорство – антивампиризм, соработничество друг другу и взаимное спасение. «Медкомиссию» Леонович проходил регулярно, хотя медкнижку те, от кого это зависело, ему продлевали неохотно. Он вообще был склонен восстанавливать «священный распорядок», как только замечал, что тот «в житейский хаос превращен». Избранники сами избирают тех, кому не зазорно «нравиться», и их интуитивно выбирают те, кому «разонравились» пустосвяты. Леонович никогда не берег себя, с 22-х лет страдая пороком сердца и не обращая на него внимания. Но дар свой берег от любого посягательства – государственного или частного.
Жива поэзия, живая искони —
до Нестора, до всех отечественных хроник.
В отечестве своем себя не урони,
поэт! И на Руси поэт себя не ронит.
На горестный восклик: «Отец Небесный, нет народа/и не бывало никогда!» в наши дни имели право лишь несколько людей. Леонович – из равных первый. Потому что не от лакейского презрения, а из недр кровной сопричастности это вырвалось – и тут же прошением о милости микшировалось, жизнью трудника, выбранной им, рафинированным и насквозь прокультуренным, оправдалось, бабушкой, певшей слыханные «от народников» песни в Кологриве, утешилось. Из тех песен, из некрасовских стонов, из причитываний карельских и костромских старух (– Слушай, праведный лес, земля праведна,/водушка праведна!/Не запутай, тропинушка, сынушку моего! – бабка Лиза с крыльца ворожит.), из нечленораздельного мычания русских алкашей, из высокой музыки русского аристократизма Леонович создал «сводный хор» своей поэзии и стал его регентом:
По крайней мере, некий сводный хор
мне слышится – так дышит мой народ.
«Дети сельских учителей» – Павел Васильев и Борис Корнилов, приняв мученическую кончину, поворотом политического руля были вынесены на гребень новой волны (и под ней же вскоре погребены). Сельский учитель Владимир Леонович был сыгнорирован своей эпохой. Но, может, это прижизненное пренебрежение теперь является залогом бессмертия, как прежде – «на десять годиков билютень»? Остается только по мере сил погашать этот страшный заём.
Леоновича через запятую величали «поэт, переводчик». Но то, что он «перевел в слезах от счастья», доступно лишь тем, кто хотя бы отчасти знаком с оригиналом:
Ты жива, моя родина…
Ты жива. Затаилась. Ноябрь. Ничего, ничего…
Его похоронили в деревне Илешево под Кологривом, рядом с гениальным изографом Ефимом Честняковым, написавшим гигантское яблоко всенародного окормления и счастья. Уютнее и символичнее и представить ничего нельзя!
Примечание:
Кудимова Марина Владимировна – поэт, прозаик, эссеист, историк литературы, культуролог. Родилась в Тамбове. Начала печататься в 1969 году. Автор мн. книг стихов и книги прозы. Лауреат премий им. Маяковского (1982), журнала «Новый мир» (2000), Антона Дельвига (2010), «Венец» (2011), Бунинской (2012), Бориса Корнилова (2013), «Писатель XXI века» (2015), Лермонтовской (2015). Последняя публикация в журнале «Плавучий мост» – N3-2018.
переводы
Стихотворения
Остап Сливинский
Остап Сливинский – поэт, переводчик, критик, эссеист. Родился в 1978 г. во Львове. Книги стихов «Жервтоприношення великої риби» (1998), «Полуднева лінія» (2004), «М'яч у пітьмі» (2008), «Адам» (2012), «Зимовий король» (2018), в переводах – “Ruchomy ogieс” (Вроцлав, 2009), «Беглый огонь» (Москва, 2013), «Im fünften Jahrtausend erwachen» (Берлин, 2017). Стихи переводились на польский, немецкий, белорусский, русский и болгарский языки. Переводы на русский язык публиковались в журналах «Воздух», «Сибирские огни», «Дружба Народов». Лауреат литературной премии “Привітання життя” им. Б.-И. Антоныча (1997) и премии Хуберта Бурды для молодых поэтов из Восточной Европы (2009). Переводит с польского, болгарского, македонского, белорусского. Соредактор польско-немецко-украинского литературного журнала «Радар». Кандидат филологических наук. Проживает во Львове.
Перевод с украинского Станислава Бельского
Змейка
Грузчики и портовые работники сняли девушек на вечер.
Угольно-чёрная палуба застелена пледами;
Бутылки и пакеты с
