Читаем без скачивания Отдел 15-К - Андрей Васильев

— А что в этом такого? — удивился Колька — Ну, в генеральских словах?

— Просто перед этим он минут десять на нас матом орал, объясняя, что труп ему до фонаря, а вот недовольство губернатора по этому поводу очень беспокоит. — пояснил Крылов — А как камеру включили, так мы для него 'сынками' стали. Не люблю я такого, понимаешь. Волос у меня седых полбашки, поумнеть давно пора — а вот все никак.

— И чего ты отчебучил? — поторопил его Герман.

— Глаза выпучил, да проорал 'Имперский сыск перед трудностями не ссыть' Ну, и дальше объяснил в каких позах мы будем злодеев употреблять, да еще и с демонстрационными жестами. А эфир‑то прямой был…

— Ну да, уволить тут не за что, но так хрен оставят — со знанием дела покивал Герман.

— Да я по этому поводу не сильно убиваюсь — заверил его Серега — И потом — мне и так неплохо живется, нескучно, и иногда даже прибыльно.

— С умом на 'земле' всегда прожить можно — согласился Герман — Главное — участковых от нормальных мест гонять. Жадные они.

Колька зевнул, прикрыв рот ладонью — с бутылки пива его, конечно, не развезло, но как‑то в сон потянуло.

— Ты чего это, гардемарин? — Серега удивленно посмотрел на парня — С бутылки‑то пенного и скуксился?

— Да нет, это он заскучал, ему нас не понять — Герман хохотнул — Он к нам прямиком из управы попал, на 'земле' не работал.

— А — понятливо кивнул Крылов — Тогда ясно.

Герман без всякого стеснения запустил руку в пакет и достал еще одну бутылку пива, уже третью.

— Чего случилось‑то? — поинтересовался он у Крылова, сворачивая пробку — Чего нас дернули сюда? Надеюсь, на Марсово поле мы больше не потащимся? Мне до сих пор тогдашняя история с борцом за дело мировой революции помнится, как мы его сначала вычисляли, а потом ловили.

— Не — не, там тихо вроде все — замахал руками Крылов — Сигналов не поступало. Тут другое.

— Излагай — барственно произнес Герман и припал к бутылке.

— Есть один домик, в центре, на Чайковского — Серега достал из кармана сигареты — Хороший домик, само собой — не новый, да там других и нет, по сути. Опять же — с историей, там и Барятинские жили, и даже Романовы.

— Романовы? — Герман протянул руку и тоже цапнул сигарету из пачки — Царская родня?

— Представь себе — Крылов щелкнул зажигалкой — Они самые. Причем близкая родня, а не какая‑нибудь седьмая вода на киселе. Там одна из сестер последнего Романова проживала, лично. Того, который Николай был.

— А тут курить можно? — уточнил Колька, который не любил скандалы.

— Мы гостеприимный город — выпустил дым Серега — У нас гостям можно почти все, особенно, если они не чухонцы.

— А чем они плохи? — удивился Колька.

— Пьют много, хотя этого не умеют делать, и безобразия потом нарушают — пояснил Крылов — Так вот, о доме. Ну, помимо них, там много кто еще обитал, особенно после революции, но это уже не слишком важно, у наших проблем ноги явно не из прошлого века растут, а из куда раньших времен.

— Барятинские — задумчиво сказал Герман — Старый род. Сереж, ты давай, поближе к делу излагай.

— Люди пропадать в этом доме стали — Крылов скорчил грустную рожицу — Только не говори: 'Все, как всегда', эту фразу я уже слышал в прошлый раз.

— А до этого не пропадали? — уточнил Колька.

— Скажем так — я о таком не слыхал — уклончиво ответил Серега — Слухи об этом доме ходили разные, было, но, чтобы 'потеряшки' в нем завелись — такого не было. Я уже кое с кем из старожилов поговорил, не очень они хорошо об нем отзывались, но тоже в один голос твердят — 'Страсти всякие были, но людям от того вреда не случалось'.

— Все когда‑то бывает в первый раз — неожиданно для себя самого сказал Колька.

— Есть такое — согласился с ним Крылов — Да если руку на сердце положить — у нас тут каждый второй дом с историей, особенно из тех, кто больше двух сотен лет простоял. Или в нем убили кого‑то, или еще чего похлеще случилось. Это вам, москвичам, хорошо — французов наняли, спалили проблемный старый жилищный фонд вовремя, и концы в воду. А у нас тут некоторые здания еще Петра Алексеевича помнят, а он, как я слышал, с такой нечистью дружбу водил, что её даже днем поминать не стоит.

— Барятинские — снова задумчиво пробормотал Герман — А потом Романовы. Коли мне не изменяет память, кто‑то из Барятинских кого‑то из Романовых как раз и порешил. А если точнее, то этот Барятинский был среди тех, кто Петру Третьему козью морду в Ропше состроил. Хотя — почему только сейчас это дело аукнулось? Нелогично. Слушай, а кто сейчас в этом доме квартирует?

— Биржа — с готовностью ответил Крылов — Купи — продай, 'голубые фишки'. Да они там уже лет двадцать сидят, если не больше, в главном здании. А в флигелях — налоговики и еще одна контора, тоже государственная. Но там все в порядке, никаких проблем.

— Еще бы — хмыкнул Герман — Это же налоговики, их любая нечисть боится больше, чем монахов средневековых, а вот сами они не боятся никого. Свирепый народ, за ними только выжженная земля остается. Уважаю, елки — палки! И еще — какие девочки у налоговиков всегда работают, мама моя! Одна другой краше!

— Это да — признал Крылов — Так что наше поле деятельности — главное здание.

— Тогда давай, выкладывай все в деталях — Герман потянулся — А потом пойдем, глянем на эту биржу с дворянскими корнями.

Как выяснилось из более основательного рассказа Сереги, дом этот всегда числился местом нехорошим, даже при советской власти, которая вроде как подобное отрицала. Слышали там голоса в пустых комнатах, были там и такие места, где человека холод до костей пробирал за секунду, но это было дело обычное, привычное. Да и не таскался там никто по ночам, даже охраны никакой не было — кому нужны заштатные конторки?

Впрочем, до последнего времени и биржевиков потустороннее слишком‑то не беспокоило. Охранники, понятное дело, рассказывали всякое, но тоже без зубодробительных подробностей — кто тени в коридорах видел, кто слышал звуки фортепиано, которого в здании с дореволюционного времени не было. Но опять же — это все было жутковато, особенно для нормального человека, но никак никому не вредило.

Все изменилось недели три назад, ни с того, ни с сего. Сначала пропал охранник. Вечером он принял смену, расписался в журнале, а утром пришлось дверь вскрывать — она запиралась не только на замок, но и изнутри. В каморке охраны нашли недопитый чай, включенный телевизор, надкушенный бутерброд — а самого охранника так и не отыскали. Дело руководство биржи замяло, в прессу оно не попало, никому резонанс был не нужен.

И все бы ничего — но через неделю, и опять в субботу, пропал еще один охранник, причем точно так же. С одной только деталью — между первым и вторым этажом, на лестнице нашли тускло светящий фонарь, который ему полагался по штату.

Дело начало принимать совсем уж поганый оборот, охранников стали сажать по двое, но ситуацию это не спасло — шесть дней назад без следа исчез еще один, второй же нес какую‑то околесицу, которую всерьез воспринимать было никак нельзя.

Он утверждал, что Сашку, его напарника, увела роскошная женщина в красивом платье, когда тот осуществлял штатный обход территории. Он ее не рассмотрел толком, но слышал, что говорила она по — русски, только странновато немного, не так, как мы.

Этот бедолага вылез из каморки, чтобы спросить у напарника — бодяжить ему китайскую лапшу или нет, и увидел его говорящего с незнакомкой на лестнице, между первым и вторым этажами.

Пока он приходил в себя, так взяла его друга за локоток и повела по лестнице наверх, причем он утверждал, что Сашка пошел с ней доброй волей, как телок на привязи.

Но куда конкретно они направились — неизвестно, поскольку выяснять это у уцелевшего охранника желания не было, он после этого заперся в каморке и до рассвета из нее не вылазил. Очень страшно ему было, вот какая штука. А наутро сразу побежал и уволился, приговаривая 'Не стоит вся эта петрушка таких денег'.

А еще он клялся, что слышал с верхних этажей шум, причем совсем уж необычный для этого времени — голоса, смех и звуки музыки, причем последняя была какой‑то старой, очень несовременной, такой, какая звучит в кино про дореволюционные времена.

И еще одна интересная деталь — женщина эта была не призрачная, как это случается с приведениями, уцелевший охранник утверждал, что она была вполне себе настоящая, никакого сияния вокруг неё замечено не было, никаких смазанных черт лица.

Финальный аккорд был третьего дня, после чего и был совершен звонок Ровнину. Переночевать в здании остались два сотрудника службы безопасности, хорошие специалисты в своем деле, в прошлом оперативники с солидным стажем работы.

Наутро в здании обнаружился только один из них, второй пропал бесследно. Что и как с ним произошло — неизвестно, но вот 'жучок', который был к нему прикреплен, нашли на лестнице, раздавленным. Напарник же сначала отмалчивался, а потом сообщил, что его коллега ни с того, ни с сего в полпервого ночи вскочил, повел головой, будто чей зов услышал, а потом выбежал из дежурки. Он, было устремился за ним, но тут его такой страх одолел, что ничего он с собой поделать не мог, пока в дежурке не заперся на все засовы, что для него было совсем уж несвойственно. А напарник его так и сгинул, не вернулся. Вот собственно и вся история.