Потянувшись к своей сумочке, она направилась к двери, когда Арран понял, что она собирается идти в одиночку.
— Ронни...
— Со мной все будет в порядке, — ответила она.
— Бутик, где я покупаю мои платья — в трех кварталах отсюда. Салон находится на полквартала дальше. Предупреждаю, что ухожу на большую часть дня.
— Тогда увидимся за обедом?
Она открыла дверь, опустив глаза.
— Ах ... я буду не одна, прости. Мне нужно встретиться с Питом и еще одним человеком из музея Эдинбурга. Ты тоже можешь пойти.
Арран подумал о том, чтобы присоединиться к ним, но понял, что может провести собственное расследование. После обеда, однако, он надеется встретиться с ней. Больше никаких передышек.
— Я буду в порядке. Желаю весело провести время.
— Тогда увидимся позже, — ответила она уже с другой улыбкой и удалилась.
Арран огляделся, когда она ушла. Это будет длинный день. Распаковав вещи, мужчина узнал дорогу от Шератона до ближайшего компьютерного магазина. Там он купил ноутбук, но, прежде чем вернуться в отель, ему нужно было кое-что сделать.
***
Ронни смотрела на свое отражение, одетое в облегающее черное платье без бретелек. Оно было великолепно, но слова Энди все еще преследовали ее. Может быть, она должна попробовать что-то еще.
— Табита, как насчет другого цвета? — позвала она из примерочной.
Молодая владелица бутика высунула из двери блондинистую с розовыми концами на волосах голову, широко раскрыв темные глаза.
— В самом деле? Ты хочешь что-то, по-настоящему, цветное?
— Да, — сказала Ронни со смехом.— Что тут странного?
— Раньше ты не хотела. Могу я спросить, с чего такие перемены?
Много чего, но это не то, что Ронни могла ей рассказать.
— А, — ответила Табита. — Мужчина.
Ронни пожала плечами.
— Частично, плюс до моего сведения было доведено, что я всегда ношу черное.
— Черное идет всем, но думаю, что цветное тоже должно смотреться хорошо. Сейчас вернусь.
Сняв черное платье, Ронни повесила его на вешалку. Магазин Табиты был дорогим, но у нее был выбор простых, элегантных вещей, таких, что предпочитала Ронни.
Она никогда не обращалась к другому дизайнеру с тех пор, как пять лет назад нашла Табиту. Даже находясь в другой стране, она звонила ей. Табита никогда не ошибалась с выбором и все, что она предлагала Ронни, было идеально.
— Как насчет этого? — спросила Табита, войдя с платьем глубокого красного цвета с трапециевидной юбкой.
— Мне нравится. Давай взглянем.
В течение следующего часа, Ронни примеряла одно платье за другим. Многие ей понравились, но она не нашла того, которое искала. Стало труднее, потому что она понятия не имела, какое платье будет смотреться отлично. Знала только то, что она поймет это, когда увидит его.
После легкого обеда, Табита отвела Ронни обратно в раздевалку и сказала:
— У меня есть еще два платья, что я оставила напоследок. Одно не совсем закончено. Создавая его, я думала именно о тебе, но никогда бы не подумала, что тебе понравится.
— Давай посмотрим.
Волнение пробежало по ней, когда Табита рассказывала о платьях. Так или иначе, Ронни знала, что одно из платьев — то самое.
— Вот первое, — сказала Табита, принеся темно-зеленое платье с глубоким декольте.
Ронни быстро влезла в него. Ей понравилось ощущение, но еще больше понравилось, как оно демонстрировало ее тело. Платье визуально увеличило ее небольшую грудь.
— Мне нравится, — счастливо прошептала Табита. — Но не так, как, я думаю, понравится это.
Обернувшись, Ронни взглянула на платье.
— Оно самое. Хочу это платье.
Табита засияла.
— Так и знала. Давай посмотрим на тебя в нем, после чего я смогу дошить его к завтрашнему вечеру.
Мгновение, и платье на ней. Ронни распустила волосы.
— Боже мой, девочка. Ты понятия не имеешь, как красива, не так ли? — спросила Табита, и ее голос был полон благоговения. — Носи такие замечательные волосы распущенными. Никаких ювелирных изделий.
Ронни коснулась своего кулона из тройного узла.
— Никаких?
— Никаких, — повторила Табита, многозначительно посмотрев на кулон. — Особенно это. У меня есть серьги, которые дополнят платье. И обувь. Все подойдет. Я так хочу увидеть тебя во всем этом, что даже готова приплатить.
— Ты уже получила все мои деньги. Это справедливо, если я возьму твои, — ответила Ронни со смехом.
Она смотрела на себя в зеркало и видела кого-то другого. С распущенными волосами и в платье, Ронни хотела, чтобы Арран увидел ее такой.
Он не сможет оторвать от нее глаз.
— Не сможет, — согласилась Табита.
Ронни даже не представляла, что сказала это вслух.
Глава 21
Арран потер глаза от усталости, когда вернулся в номер. Ему удалось обнаружить информацию о магических артефактах, отправленных из Эдинбурга. Но определить, сколько во всем этом правдивой информации, было проблематично.
Он вслушивался в тишину своего номера и ненавидел, что Ронни не было здесь. Просто взять и присоединиться к обеду без приглашения — было довольно неприлично.
— Ну, я мог бы, — сказал он себе с усмешкой.
Он мог, но Ронни бы это не понравилось. Аррану должно быть достаточно того, что она там с Питом.
Воитель прошелся по комнате и нашел длинный чехол, свисающий с дверей его шкафа. Он щелкнул по записке Шафран, приложенной к пакету: “Надеюсь, тебе понравится!”
Мужчина открыл пакет и вздохнул, увидев висевшие там черный пиджак и галстук-бабочку. Пиджак был короткий, к нему прилагались черный жилет и белая рубашка.
И когда Арран снял пиджак, жилет и рубашку, он увидел килт. Впервые, за этот вечер, мужчина, действительно, улыбнулся.
— Это не настоящий килт, как я надеялся, Шафран, но и такой пойдет, милая. (Большой килт представляет собой два куска толстой шерстяной ткани, сшитых вместе. Длина его может быть в пределах от 4,5 до 9 ярдов (примерно 4,1-8,2 м), однако наиболее распространённая длина — 6-7 ярдов (5,5-6,5 м); Шафран прислала Аррану Малый килт. По сути, это только нижняя часть большого пледа, который был изобретен в 1725 году).
Он провел пальцами по тартану МакКарриков, вспоминая о своей семье, о своей жизни до того как стал Воителем. Как просто было жить и любить.
Ничего не возвращается, как бы ему этого не хотелось. Но судьба приподнесла ему нечто большее, чем он мог себе представить. Она подарила ему другую семью в Замке Маклауд. Братьев и сестер, пусть и не родных.
