Млес встрепенулся и прислушался. Вокруг было тихо, лишь ветерок по-прежнему гулял в высоких кронах деревьев, и было слышно, как перекликаются птицы.
"Они убрались".
- Ни звука, приятель, - прошептал Млес, глядя в глаза Иуру, с опаской выпрямляясь и всматриваясь в склоны оврага. Кажется, его преследователи отстали и ушли, решив, что волонтер скрылся.
Млес выпрямился и повел флана через густо поросший овраг, стараясь ступать тихо. Это было сложно, дно заросло кустарником и мелкими деревцами, и продраться бесшумно через эти заросли было затруднительно. Млесу оставалось лишь надеяться, что бандиты действительно убрались.
Добравшись до узкой тропинки, Млес взобрался на седло и флан без особых проблем преодолел крутой склон, выбравшись на небольшую поляну. Вокруг действительно не было никого видно, но Млес поспешил отъехать в негустые заросли, чтобы не торчать на открытом месте.
"Так, куда теперь?.."
Млес завертел головой, пытаясь понять, в каком направлении ему двигаться, чтобы выбраться к Нигвину, и в этот же миг кусты неподалеку расступились и Иур, покачнувшись, громко и коротко взревел. Млес не успел выдернуть ноги из стремян, когда зверь тяжело повалился на правый бок, и он хрипло взвыл от боли, когда двухсоткилограммовая туша флана придавила его ногу к земле. Боль заставила вытаращить глаза, и яркий свет, пробивающийся сквозь листву, на миг показался ослепительно ярким. Иур глубоко и судорожно вздохнул, коротко содрогнувшись в конвульсиях, и замер. Млес увидел, как в шее флана торчит короткий толстый арбалетный болт - наверняка ядовитый, уж одним-то выстрелом флана никак не завалишь.
Боль заставляла забыть обо всем на свете, кроме как о намертво придавленной ноге, и Млес, упершись обеими руками в землю позади себя, смотрел, как из кустов выходят люди. Только сейчас он мог разглядеть их как следует. Одеты в старье, почти все с луками и арбалетами, на поясах и за спинами - короткие мечи. Среди них были и темнокожие вебианцы, кое-кто из бандитов носил вполне приличные легкие кольчуги и бригантины, которые явно не были сняты с убитых. Своим внешним видом и умением подстраивать западни подобным образом они больше походили на каких-то поизносившихся ушлых наемников, чем на простоватых разбойников.
Их было десять, или около того, и все они зловеще ухмылялись, приближаясь к человеку, придавленному мертвым фланом. Похолодевший Млес потянулся было за мечом, но так и не вытянул его из ножен. Вставший прямо перед ним молодой разбойник навел на него арбалет:
- Даже и не думай - живо схлопочешь у меня.
"А если и схлопочу", подумал Млес, и его прошиб холодный пот, "что с того? Попасть в плен к этим головорезам?.. Или вытянуть меч и получить свою заветную стрелу?.."
Он так и не убрал руку с рукояти меча, и другой крикнул ему:
- Отпусти меч, ты!..
Млес со вздохом опустил голову, и его пальцы соскользнули с оружия. Было бы глупо пытаться противостоять этой толпе с одним мечом, особенно в его положении.
"Все, это конец".
- Хороший выстрел...
- Да и улов неплох. Эй, урод, есть деньжата? Быть может, выкупишь себя?
- Да, уж если есть, то отдавай по-хорошему сейчас, больше тебе они не понадобятся...
- Эй, приведите фланов, тут придется повозиться, чтобы такую тушу отвалить.
- Ну его в Огневик!.. Еще время тратить. Прирежьте его и дело с концом.
- Живым он куда полезнее будет.
Подавляя растущий страх, Млес мрачно и исподлобья смотрел на тех, кто брал его в плен, пытаясь понять, что с ним будет дальше. Обступившие его бандиты смеялись, глумясь над беспомощным вольнонаемником, видимо, их вполне устраивало и то, что он не решался оказать им сопротивления. Теперь они решали проблему с придавившим пленника мертвым фланом - Млес им явно нужен был живым и относительно невредимым.
"Зачем?"
Это был вопрос, за ответ на который Млес отдал бы многое - зачем он понадобился этим бандитам? Разговаривать с ними и задавать вопросы не имело смысла, это лишь разозлит их еще больше. Интуиция подсказывала, что это не обычные разбойники, а если бы и были обычными, шансов на спасение это не прибавило бы. У него не было ничего ценного, чем он мог бы купить у них свою жизнь, а участь таких пленников, как знавал Млес, была не завидной. Холодеющий от страха и отчаяния, он понимал, что на этот раз ледяная длань Собирателя уже очень скоро опустится на его плечо.
У него еще были последние секунды, был шанс все же выхватить свой меч и закончить все это здесь и сейчас, но... его руки уже грубо свели вместе, и крепко затянувшаяся на запястьях веревка определила его судьбу.
Часть вторая
Наследие бога
"Эта земля плодородна и богата. И отныне эта земля наша!.."
Из речи императора Мэйрида IV после победной битвы на лугах Керса в Первую войну с Союзом родов иругами.
Минул полдень, и светило-Кана, щедро полив обжигающе ярким светом дно маленького каньона с отвесными стенами, убралось с глаз долой. Внизу вновь сгустилась тень и стало прохладно, однако воздух здесь был все так же тяжел и полон мелкой каменистой пыли. Отсутствие легкого ветерка делало пребывание здесь еще более мучительным.
Млес никак не мог забыть лицо покойника, которого он и еще несколько узников похоронили два дня назад здесь же, в мягком мелком песке. Мертвец все еще был перед глазами, и Млес невольно задавался вопросом о том, сколько еще тел погребено на дне каньона?
"Осталось потерпеть еще немного. День или два. Потом они обязательно придут за мной и все закончится. Нужно лишь подождать еще чуть-чуть... Даже если они и не придут, наверное, я и не протяну больше..."
Млес сидел запрокинув голову и прислонившись спиной к стене, уходящей вверх на добрые два десятка метров. Пристроив безвольно свисающую руку на колене полусогнутой левой ноги, и вытянув правую, уже как третью неделю ноющую от боли, он смотрел на светлое чистое небо над своей головой, стараясь не думать ни о чем. Его волосы были грязны и немыты, одежда пропитана мелкой пылью, подбородок густо зарос щетиной, щеки ввалились и взгляд стал тусклым и безжизненным - точь-в-точь как темно-зеленый магический камень, грубо вплавленный в пластинку металла на его тяжелом, плотно подогнанном ошейнике. Пластина с камнем висела под самым кадыком и у Млеса не было возможности разглядеть его как следует, разве что на ошейниках других узников. Ему не хотелось прикасаться к ошейнику. Камень, заключенный в этом "украшении", мог причинять нестерпимую боль, заставляющую забывать обо всем - и этого было достаточно, чтобы не трогать его.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
