герцогом отступил на фоне дикой усталости и злости. Я только что чуть не умерла. Потеряла все силы. Плевать я хотела на глупые обвинения.
— Я не искала способ убрать печать, Ваша Светлость, — мой голос прозвучал хрипло. — Я пыталась понять, почему она не работает. Почему я исцелила мужа, когда он умирал, хотя не должна была иметь доступа к магии. Почему я чувствовала яд в свечах.
Герцог приподнял бровь.
— Яд?
— Дурман и белладонна, — кивнула на огарок свечи, чудом уцелевший на столике. — Меня травили. Методично. Как и предыдущих жен. Печать начала трещать сама, из-за страха, из-за угрозы жизни. Я не ломала ее специально. Но когда увидела огонь… Когда поняла, что выхода нет…
Я посмотрела ему прямо в глаза, в эти черные омуты.
— Я выбрала жизнь, — призналась честно. — Если за это полагается плаха — рубите голову. Но я ни о чем не жалею. И не собираюсь покорно гореть ради соблюдения буквы закона, который не смог защитить меня от убийцы в собственном доме.
Повисла тишина. Ридгар стоял рядом, готовый броситься на сюзерена, если тот поднимет руку. Я чувствовала его напряжение, готовность умереть за меня.
Внезапно лицо герцога дрогнуло. Уголки его губ поползли вверх, и он улыбнулся. Не самой доброй улыбкой, скорее хищной, похожей на оскал. Но в ней не было угрозы.
— «Рубите голову», — повторил с усмешкой. — Столько огня. Столько страсти. Ридгар, я начинаю понимать, почему ты так вцепился в эту женщину. Прежняя Тесса Векран была истеричной, мстительной девчонкой. Эта же умеет выживать.
Он повернулся к барону.
— Расслабься, вассал. Я не собираюсь казнить твою жену. Я вообще-то приехал, чтобы лично убедиться, что эксперимент прошел успешно. И, наблюдая этот… — он обвел рукой разгромленную комнату, — творческий беспорядок, смею утверждать, что результат превзошел ожидания.
— Вы не накажете ее? — Ридгар моргнул, явно сбитый с толку такой переменой.
— За что? — герцог пожал плечами. — За то, что она оказалась сильнее моих чар? Это делает честь моему выбору. Я хотел, чтобы род Териньяк получил сильную кровь. И он ее получил.
Он снова посмотрел на меня, и на этот раз в его взгляде мелькнуло что-то похожее на уважение. И еще странное, теплое любопытство.
— К тому же, — добавил он, понизив голос, — казнить беременную женщину запрещено даже мне. Законы Империи священны.
Я замерла. Воздух застрял в легких. Ридгар рядом со мной поперхнулся воздухом.
— Что? — мы спросили это одновременно, в один голос.
Герцог тихо рассмеялся, довольный произведенным эффектом.
— А вы не знали? Ну, конечно, где вам… Срок совсем маленький. Несколько дней, не больше. Но моя магия видит жизнь, Тесса. Печать слетела не только от страха. Беременность меняет гормональный фон, меняет энергетику. Двойная жизненная сила разрушила барьер изнутри.
Я машинально прижала руку к животу. Слова герцога упали в сознание тяжелыми золотыми монетами.
— Наследник? — голос Ридгара дрогнул. Он смотрел на меня так, словно у меня за спиной выросли крылья. В его глазах, еще минуту назад полных тьмы и ярости, зажегся свет — яркий, неверящий, ослепительный.
— Или наследница, — кивнул Вольмар. — Пол я пока не вижу. Но магический источник уже формируется. Сильный. Очень.
Ридгар шагнул ко мне, забыв о герцоге, забыв о трупе Ильзы, забыв обо всем на свете. Он упал на колени передо мной, обхватил мою талию руками и прижался лицом к животу. Я почувствовала, как его плечи затряслись. Он плакал. Беззвучно, но я чувствовала влагу сквозь ткань.
— Ты… — прошептал он. — Ты подарила мне жизнь. Дважды.
Я стояла, ошеломленная, гладила его по спутанным волосам и не могла поверить. Ребенок. Наш ребенок. Зачатый в ту ночь, когда мы доверились друг другу. Вопреки проклятию. Вопреки смерти.
— Поздравляю, барон, — голос герцога прозвучал уже мягче, без иронии. — Род Териньяк не будет прерван. А теперь уберите это тело. И велите подать ужин. Мне кажется, нам есть что обсудить.
Я подняла глаза на Вольмара. Внутри меня, там, где раньше жил страх, теперь разливалось тепло.
Я победила. Мы победили. И маленькая искорка жизни внутри меня была лучшим тому доказательством.
Ридгар сжал мою ладонь так, что пальцы хрустнули. Он все еще дрожал — мелкой, остаточной дрожью человека, пережившего крушение мира и чудом уцелевшего на обломках. Я подняла на него взгляд. В его глазах, обычно таких жестких и непроницаемых, сейчас плескалась смесь благоговейного ужаса и безумной, щенячьей радости.
— Ты слышала? — прошептал он, словно боясь спугнуть наваждение. — Он сказал… Там жизнь.
— Слышала, — я улыбнулась, хотя губы предательски тряслись. Рука сама легла на живот — плоский, но теперь ставший центром вселенной. — Но сначала нам нужно закончить войну, Ридгар. Иначе у этой жизни не будет спокойного дома.
Час спустя в малом зале состоялся герцогский суд. Его Светлость сидел в высоком кресле, с видом скучающего божества, сошедшего к смертным ради забавы. Мы с Ридгаром стояли у подножия «трона». А перед нами на коленях сгорбилась Агнетта.
Она постарела за этот час на десяток лет. Куда делась железная леди? Где та надменная аристократка, что цедила яд сквозь вежливые улыбки за завтраком? Перед нами находилась раздавленная старуха. Ее руки тряслись, теребя мокрый от слез платок.
— Ильза мертва, — бросил герцог, нарушая тишину. Его голос звучал равнодушно, как стук молотка судьи. — Моя стража сбросила тело в море. Туда ей и дорога. Но остается вопрос: кто дергал эту бешеную суку за поводок?
Агнетта вздрогнула, вжимая голову в плечи.
— Я не знала… — прошептала она, не смея поднять глаз на сына. — Клянусь, я не знала, что она зайдет так далеко. Я думала, она просто напугает. Как тогда, с Марисой.
— Напугает? — Ридгар подался вперед, и я почувствовала, как от него повеяло жаром. — Она заперла Тессу в комнате. Она разлила масло и подожгла ковер. Она стояла с ножом, готовая добить, если огонь не справится. Это ты называешь «напугать», мама?
Агнетта подняла голову. В ее глазах застыл ужас осознания.
— Огонь? — переспросила она одними губами. — Но ведь… Это же верная смерть.
— Именно, — холодно подтвердила я. — Ваша верная цепная собака решила, что полумер недостаточно. Она хотела выжечь «скверну» с корнем. Вместе со мной. И вместе с вашим внуком.
