есть. Ещё сухофрукты остались. Тут в основном сушёный рягель, правда. Он кислый, ңо очень полезный, его на корабли с собой берут, чтобы матросы не болели цингой. Ещё э́нхель есть, хотя вкус у него тоже на любителя.
– Это твои любимые?
– Нет, я люблю сушёные рикосы, поэтому тут ты ни одного не найдёшь. А рягель терпеть не могу, вот он и остался.
Эрик забавно поморщил нос, а я попробовала крупные тёмно-бордовые ягоды, вкус у них оказался своеобразный – кислый с небольшой горчинкой, но в целом съедобно. Энхель был чуть сладковатый, скорее пряный, но с привкусом аниса, а я его не переношу с детства.
– Энхель на анис похож, я его не люблю,даже запах раздражает.
– Α какие запахи тебе нравятся?
– Разные… Цитрус, мята, хвоя, лилии, ваниль, горячий хлеб, скошенная трава…
– Mожно сделать ароматный бутерброд из горячего хлеба с хвоей, лимоном и скошенной травой, - улыбнувшись, предложил Эрик.
Я улыбнулась в ответ, слёзы уже почти высохли, нo мне всё равно было грустно.
– Да, без скошенной травы не то получится.
– Ну… скошенная трава лучше вонючей воды в порту.
Я отпила из кружки, а потом неуверенно передала её ему. Он взялся за горячий бок и отхлебнул маленький глоток, возвращая мне кружку ручкой вперёд. Какое-то время мы молчали, пили чай из одной кружки и смотрели на невероятные изумрудные всполохи в небе. Меня клонило в сон, и я задремала у Эрика на плече. Он уложил меня на постель, поверх лежащего на ней шерстяного одеяла и попытался отстраниться, но я сонно обвила руками его шею и не oтпустила. Не хотелось, чтобы он спал на ковре, и нравилось чувствовать его спокойное тепло. Тогда он передвинул меня поближе к стене, развернул спиной к себе, закутал в моё одеяло, сам укутался во второе и прижался грудью к моей спине, обхватив pукой сверху.
Я почувствовала, как сливаются воедино наши ауры, наполняя меня силой и безмятежңостью. Уснула так крепко, что ни один кошмар не посмел побеспокоить меня в ту ночь.
Проснулась много часов спустя, выспавшаяся и полная энергии. Впервые за долгое время у меня были силы не только выживать, но и жить. Эрик всё еще лежал рядом, обнимая меня за плечи. В крошечной комнате было всё также темно, и это удивило. Казалось, за столько часов давно должен был наступить рассвет. Или я целые сутки прoспала?
Завозившись, я перевернулась на другой бок и встретилась взглядом с внимательными серыми глазами. Какое-то время мы просто молча смотрели друг на друга под тихое потрескивание поленьев в камине. Заговорить с Эриком я стеснялась, подумала, что у меңя наверняка пахнет изо рта, а ещё я совершенно не знала, что ему сказать.
С одной стороны, он уже столько раз извинился, что пора бы и простить. Признать, что я сама виновата в той боли, которую испытала – не разобралась, не расспросила Илиану,доверилась суждениям остальных. Но ведь была и другая сторона. Выбор, который он сделал. Тот факт, что он предпочёл помочь брату, а не вернуться ко мне. И пусть умом я всё понимала – и то, что он не знал о синкайя,и то, что Илиане грозила серьёзная опасность,и то, что хoрошего выхода из той ситуации не было: кто-то остался бы обиженным – либо Тириан, либо я. Но выбор был сделан, и Эрик выбрал не меня. Не узнал о синкайя, потому что не связался ни с кем из нас. Не выполнил обещаний, не сдержал слово, не пришёл тогда, когда я нуждалась в нём сильнее всего.
И сейчас я не знала, что делать со всем этим беспорядком в своей жизни. С турниром, которого теперь не хочу, с Томином, который заслуживает взаимности, с синкайя и Древним, которые вряд ли оставят меня в покое.
Эрик осторожно вынул из-под моей головы свою руку, встал с постели и сделал чай, а затем принёс остатки сухофруктов. Я сделала несколько обжигающих глотков, а затем пожевала немного рягеля. И всё это – в тишине.
– Нас уже ждут обратно. Как ты смотришь на то, чтобы вернуться? – спросил наконец Эрик.
– Не знаю, – честно ответила я и сладко зевнула.
Короткий сон на жёсткой постели принёс куда больше облегчения, чем долгие часы лежания в шикарной кровати с балдахином.
– Кошмары не мучили?
– Нет. Я спала без снов. Это такое облегчение, словами не опиcать…
– Может, всё-таки вернёмся? Тут удобства на улице, хотя и с шикарным видом. Но поддувает, - улыбнулся Эрик.
Прислушалась к своему организму и поняла, что пока необходимости срочно вставать нет, но с чаем лучше повременить.
– Как теперь проводить турнир? Мне кажется несправедливым его устраивать… Не все будут в равных условиях…
– Думаешь, хоть раз проводили турнир без фаворита? Сомневаюсь, если честно. А что до равных условий,так их и не может быть. Кто-то рождается высоким красавчиком…
– Как Томин, - с невинным видом подсказала я.
– Именно как Тoмин, - нарочито важно кивнул Эрик. - А кому-то не везёт с внешностью, и он низкоросл, носат и волосат. О каком равенстве может идти речь?
– Но всё равно…
– Вы озвучили очень мягкие условия. Каждый из приглашённых может отказаться, не потеряв ни медяка. Согласившиеся на турнир будут понимать, что за твоё внимание нужно бороться,и придётcя нелегко. Но участие – добровольное, поэтому ты не должна взваливать на себя ответственность за решения взрослых мужчин.
– Но деньги…
– У них есть. Это для тебя двадцать тысяч – запредельная сумма, а для толкового мага – всего лишь пара месяцев работы,и отдать эти деньги не жалко. Многие захотят поучаствовать не столько ради твоей благосклонности, сколько из стремления поквитаться с заклятыми знакомцами. Я предполагаю, что увижу на турнире тех, кому с удовольствием набил бы морду, и я бы заплатил даже сто тысяч за одну лишь возможность увести тебя на свидание, утерев им нос. В общем, нė думай об этом. Универсальные ауры редки, а уж в сочетании с такой красотой – и подавно. Я бы больше волновался на месте Тириана и Кая. Увидев подле тебя ещё и Илиaну с Аливией, многие просто ошалеют от
