в зеркале. Кто его сюда повесил? Старое, пошарпанное, убогое… При этом освещении я похожа на труп. Бледная кожа, синяки под глазами, мутные глаза…
Стук в дверь.
— Выходи, красотуля, пора, — за дверью Семенов. Выпендривается. Специально говорит таким голосом, словно проявляет заботу.
Не спешу открывать. Мне надо собраться. Накрутить себя по полной, чтобы адреналин бахнул в голову, и все, не остановить.
— Эй, ты там че, заснула? — удары стали сильнее и голос нервнее. Тут главное не переусердствовать, а то вышибет дверь с ноги, размазав меня по этому самому задрипанному зеркалу.
Собралась, тряпка! Погнали…
Распахиваю дверь и покачнувшись, падаю в его объятья.
— Оу, прости, — шепчу ему в ухо.
— Да ниче… подержись, мне не жалко. Может это, по-быстрому? Тебе-то уже все равно. Последнее яркое воспоминание, а? — смотрит в сторону хвоста. Но коробки закрывают обзор, мы в глухой зоне.
Мои губы растягиваются в соблазнительной улыбке.
— Твое желание закон, — резкий удар. Бью его же ножом ему прямо в сердце. Глаза округляются. Захрипел. Последняя эмоция — удивление. — Достаточно яркое воспоминание? — интересуюсь напоследок, затащив его тело в туалет.
Прихватив пистолет, иду в салон. Завела руку за спину и обычной походкой направляюсь к своему месту. Но стоит мне только поравняться с главным, бью его рукояткой пистолета по голове. Обхватывает ее двумя руками и, морщась от боли, съезжает по креслу на пол. Придавливаю его ногой.
— Стоять! — ору тем двоим, которые весь полет провели в хвосте. — Руки… чтобы я видела. Без глупостей. Дима, забери у этого пистолет, — бью ногой в район брюшной полости главного.
Дима в шоке, выпучил глаза и не может сообразить.
— Давай-давай, не тормози! — стараюсь привести его в чувства. Он опускается на колени и начинает шарить руками по карманам главного, который свернулся калачикам и пытается отдышаться, после удара. — Вы! — удерживая их на прицеле и переводя дуло с одного на другого, приказываю, — аккуратно вынимаете оружие и кидаете вперед.
Один слишком резко заводит руку за спину.
— Стоп! — ору, останавливая. — Предупреждаю сразу, если кто-то из вас выстрелит и промажет, попав в коробки с вакциной, то мы все моментально заразимся. И ни у кого из нас не будет ни малейшего шанса на спасение. Поэтому… не спеша достаем оружие, и думаем, стоит ли рисковать своей шкурой ради бабла корпорации…
Движение руки становится медленнее.
— И куда ты собираешься бежать? — интересуется второй, вытащив пистолет и повесив его на указательный палец. Бросать не спешит.
— Да нет, парни, бежать я никуда не собираюсь, а вот вы, прогуляетесь. Открывай грузовой люк.
— Шутишь? — брови взлетают вверх.
— Даже не начинала…
— Что у вас тут происходит? — говорит голос за моей спиной.
План А летит коту под хвост, начинаем план Б.
Глава 38
Диана.
Дима резко поднимается, направляя пистолет на вышедшего из-за коробок с вакциной пилота, при этом совершает роковую ошибку, становится на линию огня.
Я вижу, как в глазах того, второго, который держал пистолет на пальце, загорается неконтролируемый огонь спонтанности… он уверен, что уловил момент нашего замешательства, просчета и способен легко вывести нас из игры. Крутанув пистолет, подбрасывает, вкладывая его точно в руку и долго не раздумывая, нажимает на спусковой крючок. Он просчитался в одном, подумал, что я отвлекусь, спущу с него глаз… Но я же не среднестатистическая девушка, меня-то учили… Я способна вращать глазами, как хамелеон. Поэтому… стреляю в ответ. Мне кажется, что я вижу траекторию полета пули охранника. Я знаю, что это нереально, но от осознания, что сейчас она влетит в Димкину спину, я создаю вокруг себя такое звенящее энергетическое поле, которое заставляет время вокруг меня остановиться… Успеваю толкнуть его в бок, отчего он заваливается и пуля влетает в его плечо.
— Ааа!!! — разлетается крик его боли по салону. Он падает в кресло, хватаясь за руку. Пуля прошла на вылет, застряв во внутренней обшивке самолета.
Я не могу пока уделить ему ни секунды. Перевожу взгляд на рядом стоящего со стрелявшим, он закрыл уши, зажмурился и медленно опускается на пол. Боковым зрением слежу за тем, как стрелявший падает плашмя на пол. Во лбу красуется ровненькое отверстие от пули.
Пока охранники приходят в себя, перевожу пистолет на пилота.
— Сел! Быстро! Руки! — дергаю пистолетом, реагируя на его резкие движения.
— Куда? — спрашивает заикаясь, подняв руки вверх и заведя их за голову.
— В кресло, — указываю на самое первое кресло в ряду. — Пристегни себя.
— А как же… — кивает головой в сторону кабины.
— Сейчас вдвоем туда пойдем. Секунду. — пячусь назад, чтобы все участники «корпоратива» были у меня на виду. — Потерпи, — бросаю Димке, — оторви кусок тряпки и придави рану, чтобы остановить кровь.
Надо что-то со всеми этими мужиками делать… Всех я их не потяну.
— Ты, — указываю на первого охранника, который так и сидит рядом со своим коллегой, распластавшимся в хвосте самолета с дыркой в башке, — открывай люк! Ты, поднимайся, — толкаю ногой главного охранника. — Парашюты есть в этой колымаге?
— Есть, — отвечает нехотя.
— Не слышу радости в голосе! — бью его ногой под зад, поторапливая. Уж слишком медленно и драматично встает. Руки заплетаются, и он снова падает, ударяясь подбородком. Переворачивается на спину. — Сколько парашютов?
— Шесть… в случае чего, на вас никто не рассчитывал.
— Семенов твой и этот, — указываю подбородком на труп, — останутся вечными пассажирами.
— Сука… — шипит на меня главный охранник.
— Смелый? — направляю пистолет в район паха.
— Нет. Стой-стой… погорячился.
Грузовой люк медленно опускается. В салон врывается воздух. Самолет значительно снизился, чтобы сбросить «груз», точнее нас. Но вместо нас полетят эти…
— Выходим, сейчас как раз и проветришься, — они накидывают на спины ранцы, закрепляют и… останавливаются на краю. — Подтолкнуть? — мне некогда кого-либо уговаривать, поэтому просто стреляю. Пуля пролетает у них над головой. Один дергается, задевая второго и оба вываливаются, как два мешка с мусором. — Теперь ты, — переключаю свое внимание на пилота, — подъем.
Перевожу взгляд на Димку. Он прижал руку к ране, по пальцам течет кровь, стекая по руке и капая с локтя.
— Лопатка задета? — пытаюсь понять характер ранения. Дима чуть двигает рукой вверх-вниз.
— Нет, цела. Пуля прошла на вылет, разорвав малую грудную мышцу… но это не точно, — он такой бледный, на лбу испарина, а губы пересохли. Много крови теряет… это плохо.
Возвращаю свое внимание пилоту.
— Ну что ты капаешься! — с психом тычу пистолетом ему под ребро. — Веселее, иначе и тебе парашют не понадобится!
Обходим коробки и проходим мимо туалета. Дверь медленно открывается.
— Бля, — пилот резко отворачивается, увидев там труп
