меня: все в порядке, лорды и леди часто просят присылать им из дворца одну и ту же служанку, потому что привыкают к ней. Все же мы лучшие в городе.
Не то чтобы я сегодня просто валялась в постели. Аланна водит меня по дому и в своей неповторимой манере объясняет, как работает пелена интриг и тайн, которой пиявицы окутывают ничего не подозревающую жертву. Сперва она показывает мне секретные комнаты: гардеробную, вмещающую костюмы и одежду любого сорта – для леди, горничной, монетчицы, уличного проходимца, кровосола; оружейный склад.
А затем мне начинают рассказывать действительно интересные вещи. Например, я узнаю, что пиявицы платят детям, чтобы те с ведрами крови в руках бегали мимо лордов, отважившихся заглянуть в изморский поселок, и якобы случайно расплескивали ее на дорогой господский костюм. Понимая, что время играет решающую роль в успешном выведении пятен от крови, лорды тотчас бросаются в ближайшую химчистку, где, конечно же, работает пиявица – она пороется в щегольском наряде и проверит, не заныкано ли в кармане клочка пергамента или другой любопытной вещицы.
А еще во всех больших молельных домах есть греховный камень. Идея проста: в этот камень, как правило расположенный за статуей воплощенной крови, вампир исповедуется во всех содеянных грехах. Во время кровавого пира в Бладхалле эти грехи оглашаются, и в загробном мире вампир рождается заново. Часть, касающаяся искупления грехов, похоже, затерялась где-то в теологической теории, однако пиявицам это на руку: любая пиявица-служанка в молельном доме знает, что под каждым из них есть катакомбы или, по крайней мере, скрытая ниша, откуда она может подслушать, как лорд рассказывает о своих грехах. Жаль только, что худшие из лордов строго не придерживаются правил исповеди или, как выразилась Аланна, «чаще мы выслушиваем безобидные постельные истории, нежели рассказы о темных делах».
Впрочем, больше всего меня заинтересовала операция, которую Аланна зовет «перехапом писем», – по-моему, под этим забавным выражением скрывается их похищение. Если пиявицы подозревают лорда в чем-то достойном шантажа, но нуждаются в дополнительных доказательствах, то наилучший способ добыть такие доказательства – это перехватить письма, в которых лорд рассказывает о своих махинациях. В идеале он не должен догадаться, что письмо кто-то прочитал. В этой ситуации пиявица-горничная ждет, пока письмо положат в корзину исходящей почты, и похищает его. В зависимости от того, когда его положили в корзину, у горничной может оказаться очень мало времени на возврат, и тогда действовать нужно предельно быстро. Письмо отдают тому, кто может снять пломбу паром и после прочтения ее заменить, чтобы получатель ничего не заподозрил. Вспомнив о том, какие замысловатые пломбы ставят порой лорды на свои письма, я спросила: кто же этот умелец? Уж явно не измор. Но Аланна лишь хитро улыбнулась и сказала:
– Если ты сейчас узнаешь все тайны, чем же мы будем дальше тебя удивлять?
На этом тема была закрыта.
Таких схем тысячи, и Аланна рассказывает о них так, что становится понятно: в основном она все придумывала сама. Интересно, кем же она все-таки была в Последнем Свете?
Спустя несколько часов таких откровений (пусть я и испытываю благодарность) мой мозг отказывается бродить извилистыми тропинками мудреного Аланниного языка, и я почти плачу от радости, когда леди Окар возвращается со званого кровопития и просит меня в гостиную испить с ней чаю на муреньей крови. Чай на муреньей крови – странная бурда, которую пьют только аристократы: кровь мурены с гористого северного побережья, которая неизвестно по какой причине имеет изысканный вкус, в сочетании с чайными листьями, причем листья предварительно часами вымачивают в крови для максимального улучшения вкусовых качеств напитка. Непонятно, почему эта технология работает только с муреньей кровью; если взять любую другую, горечь все перебьет. Не скажу, что я в этом эксперт, – напиток баснословно дорогой, изморам он не по карману, и я уговариваю себя, что он мне не нравится, потому что даже не знаю, когда мне еще доведется его попробовать.
Мы сидим в креслах, которые стоят дороже, чем вся одежда, которую я когда-либо носила, и попиваем чай, как две благородные дамы за сплетнями. Слово «чудно» даже близко не передает моих ощущений. Мне совершенно ясно, что леди Окар прекрасно видит пропасть между нами и, как многие из тех, кто знает свои недостатки и сильные стороны, почти отчаялась ее устранить. Но мне приятно, что она пытается.
– Как прошло твое знакомство с нашим миром тайн, милая? – спрашивает она, снимая перчатки и вытягивая руки к огню.
Сегодня не так уж холодно – может, слегка прохладно для зеленомора, только и всего. Она, похоже, мерзлячка.
– Я многое узнала, миледи.
Этим ограничивается мой ответ. Мне все еще неловко вести с ней беседу.
– Да, уверена, так оно и есть. Аланна разработала множество правил и процедур для нашего маленького предприятия. Все они из Последнего Света. С какой смекалкой она работала в том городе, с какой осторожностью и вниманием! Признаюсь, когда я впервые ее встретила, то решила, что она действует без плана, наобум. Но в любой отдельно взятый момент в этой ее голове планов возникает больше, чем у любого из нас за год.
Следует долгая пауза. Моя собеседница кажется встревоженной. И скажу честно, у нее есть на это причина. Как и у всех нас. В любой миг может вмешаться куратор Сакс и направить наши жизни в совсем иное и увлекательное русло.
– Как вы думаете, у Джейкоба в «Камышах» все получится? – спрашиваю я, задаваясь вопросом: как вообще можно свободно разговаривать в такой обстановке?
Откинув назад голову, леди Окар хохочет от души:
– Не имею ни малейшего понятия, Сэм. Он любопытный тип. Наверное, в нем что-то есть, иначе маг Бэйли не стал бы держать его в качестве своего помощника все это время, но все же меня не отпускает чувство, что мы отправили этого выпивоху туда развлекаться, а сами сидим тут и нервничаем, надеясь на лучшее. – Она смотрит на меня с улыбкой. – В серьезных делах я не люблю полагаться на мужчин, как ты, наверное, заметила.
Я улыбаюсь в ответ:
– Заметила, миледи. Для меня это приятная неожиданность.
– Не пойми меня неправильно, – продолжает она, явно поймав кураж. – В этом городе есть достойные мужчины, с некоторыми мы даже работаем. Возможно, когда-нибудь ты с ними познакомишься. Но планка очень высока, нужно соответствовать. Я знала хороших мужчин, которые, добившись небольшого успеха, на следующий же день начинали вытворять такое, что мне хотелось поручить их заботам Аланны и послать к чертям все наши достижения, прямиком в оба ада.
– Вы играете с дальним прицелом, миледи. И у вас
