есть все основания быть жесткой.
– Ха! Знаешь, Сэм, иногда ты говоришь в точности как моя дочь.
Я стараюсь скрыть удивление, но все же я удивлена. Она впервые упомянула о дочери.
– А какая она, можно я спрошу?
– Она умерла, милая. Ничего, все хорошо, – быстро добавляет леди Окар, вытягивая ладони вперед, чтобы предупредить мои извинения, – ты ведь не знала. Но она бы тебе понравилась, Сэм. Она была умная, как ты, начитанная, но и отважная тоже. Никого не боялась. Высказывала лордам в лицо все, что о них думала. Но в ней была и мудрость. Она говорила, что не все лорды плохие… да и леди, которые ничего не предпринимают или помогают им грешить. Дело не в том, что они родились такими. Просто у них это вошло в привычку. Она говорила, что это как въевшиеся в остов города миазмы; болезнь в кирпичах городских зданий, которая разрушает их и превращает жителей в чудовищ. Я спросила, что она имеет в виду и как такое возможно. Но она лишь посмотрела на меня своим не по годам взрослым взглядом и ответила: «Это такая метафора, мама». А потом улыбнулась, чтобы я не чувствовала себя совсем уж глупо. Она была еще и доброй.
– Наверное, тяжело было потерять ее во время нашествия серых, – говорю я и в ту же минуту сожалею о своих словах, ведь у меня был выбор.
Можно было пролить немного бальзама на ее душевные раны. Но я предпочла выведывать информацию: упомянуть нашествие серых, посмотреть, поправят ли, и выяснить истинную причину. Возможно, такого рода тактика и сделает из меня великую пиявицу, но сейчас я чувствую себя изрядной мерзавкой.
Леди Окар пристально смотрит на меня, от ее взгляда волнами исходит холод.
– Это было давно, Сэм. По крайней мере, мне так кажется. Возможно, не так уж давно, если сопоставить с тем, сколько мы живем. Однако не стоит слишком много об этом говорить.
– Понимаю, миледи, – добавляю я и, коль скоро я ее уже обидела, решаю, что можно попробовать продолжить. – Просто хотелось бы знать, что вами движет. Разобравшись с этим, я смогу лучше вам служить.
Этот ход тоже не срабатывает. Она допивает чай и встает:
– Я не первый лорд, Сэм. Не нужно мне служить. Мы все служим городу. И позволь заметить тебе, милая: то, что я немного разоткровенничалась с тобой о своем прошлом, не дает тебе оснований считать, что ты меня знаешь. Это очень опасный путь, – добавляет она ледяным тоном и, поджав губы, пронзает меня взглядом, которого я доселе не видела.
– Простите, миледи. – Опускаю голову. – Я перешла границы.
Мои извинения на миг повисают в воздухе в ожидании принятия.
– Ну да ладно, – наконец произносит она в своей обычной жизнерадостной манере. – А сейчас мне нужно переговорить с Аланной о делах пиявиц. Полагаю, Сэм, ты найдешь, чем себя занять до конца ночи. Будем надеяться, завтрашний день принесет нам хорошие новости из рассадника порока и от мага, который там развлекается.
Она быстро выходит из гостиной, а я, не успев ничего ответить, сижу в тишине и не спеша допиваю чай.
Из прихожей доносятся звуки. Я не обращаю на них внимания, – наверное, пришла какая-то пиявица. Но нет. Это Мудрец Бэйли.
Я наблюдаю разворачивающуюся сцену, рядом со мной Мудрец, попросивший составить ему компанию. Полсклянки назад я спокойно сидела в особняке у госпожи. Где же мы сейчас? Начнем с того, что спокойствием здесь и не пахнет.
– У оленя под номером пять одобрение шестьдесят процентов! – гремит на всю площадь голос торговца кровью.
В толпе начинается легкая паника: вампиры в элегантных костюмах возбужденно перешептываются меж собой.
Тот, что стоит ближе всех ко мне, одет в подбитую горностаем куртку. Филигранно выстриженные усики не добавляют живости его унылому лицу. Он оборачивается к коллеге и удивленно хмыкает:
– Нужно продавать немедленно.
– Да, но шестьдесят процентов не так уж и плохо, и это только первые отклики, – отзывается его коллега. На нем такая же добротная одежда, но ростом он выше, и у него чисто выбритое лицо – внешность вполне приятная, если вам нравятся богатые мидвеи.
– Ой, ладно! – раздраженно отвечает усач. – Прогноз был около семидесяти пяти – совсем никакой отдачи!
– Да, но пусть даже цена немного упадет; если мы переждем, есть шанс, что дальше отзывы будут лучше. Нет, ну послушай, это в любом случае было рискованно: оленья кровь не всегда хорошо дружит с магией. Но мой источник среди дегустаторов сказал, что это действительно вещь. Возможно, нужно время, чтобы привыкнуть. Держу пари, следующие отзывы будут ближе к прогнозу.
– Расскажи это нашим друзьям. – Усач тычет пальцем в толпу, стекающуюся к зданию на другом краю площади и размахивающую клочками пергамента. – Все хотят продать. После уже ничего не выручишь.
Они смотрят друг на друга, и тот, что повыше, вздыхает:
– Черт с ним, давай сведем потери к минимуму. – Он поднимает глаза к вечернему небу и морщится. – Кровавые боги не улыбаются сегодня, глядя на нашу торговлю.
Усач хохочет:
– С тех пор как начался торговый сезон, они не послали мне ни одной улыбки. Злобные маленькие засранцы. – Он смеется и быстро добавляет, глядя в небо: – Никого не хотел обидеть.
После того как эти двое уходят вслед за толпой в здание, я оборачиваюсь к Мудрецу, который сидит рядом со мной на скамье на краю площади и внимательно наблюдает за происходящим:
– Так зачем мы сюда пришли? Это как-то связано с младшим Адзури?
– Не напрямую, Сэм, нет. – Мудрец качает головой.
– Значит, мы пришли сюда, потому что…
– Потому что я никогда не видел рынок крови наяву, так сказать.
– Ясно. Значит, осматриваем достопримечательности. Убийство не раскрыто, а у нас экскурсия?
– Гм. – Мудрец смотрит на меня и хмурит брови. – Ну, если так…
Он быстро встает, будто с намерением уйти.
Я расплываюсь в улыбке:
– Это шутка, брат Бэйли.
– Зови меня Мудрец, пожалуйста. – Он усмехается. – Со стороны, наверное, кажется, что я привык к такому с Джейкобом.
– Вы переживаете из-за него?
– Он справится. Стержень в нем гораздо крепче, чем кажется.
– Я так и предполагала, иначе вы бы не сделали его своим помощником. Должно быть, у вас обоих есть стойкие убеждения, которые заставляют вас жить на окраинах Пустынных земель. Почему вы там живете?
Мудрец пожимает плечами:
– Ты – большой книголюб. Полагаю, ты знаешь все тонкости истории. Знаешь, чего в ней не хватает. Того, что происходило раньше. Кому-то нужно заполнить эти пробелы.
– И вы убеждены, что в истории
