школьной скамьи с мыслью о том, что классовые противоречия предполагают классовую борьбу. Безнравственность марксистской идеологии в том и заключается, что она узаконивает классовый геноцид, что эта идеология, в отличие от христианства, которое говорит о любви к ближним, независимо от их социального положения, классового положения, говорит, что, раз есть эксплуататор, эксплуатируемые вправе с ним бороться, в том числе и с помощью насилия. И это вбивается в сознание, как само собой разумеющаяся вещь, и у нас это очень глубоко засело в сознании.
Многие из нас по-прежнему ориентированы не на то, чтобы что-нибудь созидать, а чтобы бороться с кем-то. У нас в Православной Церкви этот дух тоже присутствует. Мы не созидаем православную духовную жизнь, а боремся с врагами. При этом не созидается то, что должно созидаться, потому что бороться и разрушать всегда легче, чем созидать. Это очень серьезный соблазн, внесенный в наше сознание именно большевистской идеологией борьбы.
Не есть ли все это верх бесцельной жестокости со стороны тех, которые выдают себя благодетелями человечества и будто бы сами когда-то много потерпели от жестоких властей?
Но вам мало, что вы обагрили руки русского народа братскою кровью; прикрываясь различными названиями – контрибуцией, реквизицией и национализацией, вы толкнули его на самый открытый и беззастенчивый грабеж. По вашему наущению разграблены или отняты земли, усадьбы, заводы, фабрики, дома, скот, грабят деньги, вещи, мебель, одежду. Сначала под именем «буржуев» грабили людей состоятельных, потом под именем «кулаков» стали грабить более зажиточных и трудолюбивых крестьян, умножая таким образом нищих, хотя вы не можете не сознавать, что с разорением великого множества отдельных граждан уничтожается народное богатство и разоряется сама страна.
Соблазнив темный и невежественный народ возможностью легкой и безнаказанной наживы, вы отуманили его совесть, заглушили в нем сознание греха; но какими бы названиями ни прикрывались злодеяния – убийство, насилие, грабеж всегда останутся тяжкими и вопиющими к Небу об отмщении грехами и преступлениями.
И сейчас тоже звучит, что нужно у богатых отнять их богатство, опять его перераспределить, и все будет хорошо. У нас уже сейчас идет передел собственности, идет несколько лет, и идет пока относительно безболезненно. Но если, не дай Бог, у нас начнут то, что приватизировано нечестными во многих случаях путями, забирать у «новых русских» в надежде, что все будет потом хорошо, начнется нечто ужасное. Если уж та наша буржуазия, воспитанная, благочестивая, те наши помещики, образованные, культурные, попытались сопротивляться силой, то можно представить, как будут сопротивляться «новые русские», если у них будут отнимать их собственность. Как бы тяжело ни было нам, христианам, мы должны отдавать себе отчет в том, что еще одного такого передела собственности, «экспроприации экспроприаторов», Россия не выдержит.
Патриарх анализирует, что происходит у нас в стране, когда «праведные» бедные бросились на «неправедных» богатых. Происходит тот кошмар, который приучает поколения русских людей к тому, что грабеж и убийство – это нормально, это нравственно, потому что я – угнетенный. В послании Патриарха открывается жуткая перспектива нашего сегодняшнего, извращенного большевизмом, сознания.
Вы обещали свободу…
Великое благо – свобода, если она правильно понимается, как свобода от зла, не стесняющая других, не переходящая в произвол и своеволие, но такой-то свободы вы не дали: во всяческом потворстве низменным страстям толпы, безнаказанности убийств, грабежей заключается дарованная вами свобода. Все проявления как истинной гражданской, так и высшей духовной свободы человечества подавлены вами беспощадно.
Это ли свобода, когда никто без особого разрешения не может провезти себе пропитание, нанять квартиру, когда семьи, а иногда население целых домов выселяются, а имущество выкидывается на улицу, и когда граждане искусственно разделены на разряды, из которых некоторые отданы на голод и разграбление?
Стоит прокомментировать слова о том, что никто не может нанять квартиру, когда население целых домов выселяется.
Речь идет о той «замечательной» системе жилищного строительства, которую большевики начали уже тогда – создание всем хорошо известных коммуналок, когда в нормальные благоустроенные квартиры, в которых жили, конечно же, не революционные массы, вселялись подселенцы. Можете представить себе ситуацию, когда семья жила десятилетия в квартире нормально, а ее загоняют в одну – две комнаты, а в остальные 5 комнат поселяют каких-нибудь пролетариев, которые вселяются уже как хозяева, начинают годами методично травить, выживать бывших хозяев из этой квартиры. А иногда и просто могли взять и экспроприировать квартиру для угнетенных. Разорялись родовые поместья, гнезда многих русских семей, это были страшные личные трагедии. За этими словами Патриарха стоит конкретная правда жизни.
Это ли свобода, когда никто не может высказать открыто свое мнение, без опасения попасть под обвинения в контрреволюции? Где свобода слова и печати, где свобода церковной проповеди? Уже заплатили своею кровью мученичества многие смелые церковные проповедники; голос общественного и государственного осуждения и обличения заглушен; печать, кроме узко большевистской, задушена совершенно.
Особенно больно и жестоко нарушение свободы в делах веры.
Не проходит дня, чтобы в органах вашей печати не помещались самые чудовищные клеветы на Церковь Христову и ее служителей, злобные богохульства и кощунства. Вы глумитесь над служителями алтаря, заставляете епископов рыть окопы (епископ Тобольский Ермоген) и посылаете священников на грязные работы. Вы наложили свою руку на церковное достояние, собранное поколениями верующих людей, и не задумались нарушить их посмертную волю. Вы закрыли ряд монастырей и домовых церквей, без всякого к тому повода и причины. Вы заградили доступ в Московский Кремль – это священное достояние всего верующего народа. Вы разрушаете исконную форму церковной общины – приход, уничтожаете братства и другие церковно-благотворительные просветительные учреждения, разгоняете церковно-епархиальные собрания, вмешиваетесь во внутреннее управление Православной Церкви. Выбрасывая из школ священные изображения и запрещая учить в школах детей вере, вы лишаете их необходимой для православного воспитания духовной пищи.
И что еще скажу? Не достанет мне времени (Евр. 11, 32), чтобы изобразить все те беды, какие постигли Родину нашу.
Не буду говорить о распаде некогда великой и могучей России, о полном расстройстве путей сообщения, о небывалой продовольственной разрухе, о голоде и холоде, которые грозят смертью в городах, об отсутствии нужного для хозяйства в деревнях. Все это у всех на глазах. Да, мы переживаем ужасное время вашего владычества, и долго оно не изгладится из души народной, омрачив в ней образ Божий и запечатлев в ней образ зверя. Сбываются слова пророка: Ноги их бегут ко злу, и они спешат на пролитие невинной крови; мысли их –
