Ординарец повернул коней и пошел вслед за комбригом. Он вел и лошадь комиссара, с которой еще не сняли окровавленного седла…
…Снег скрипел под копытами лошадей, сверкал и искрился Стоял солнечный день. Уходили вдаль днестровские берега, и по обе стороны реки простирался белый сияющий простор.
Могилу, вырытую в центре Тирасполя, в скверике над Днестром, окружили кавалеристы. Сюда же пришли местные жители, ребятишки…
Котовский подъехал к открытой могиле, приподнялся на стременах и, сильно волнуясь, начал говорить о Христофорове:
— Тогда мы уходили от Днестра, тогда мы отступали, а вот теперь мы вернулись и, жертвуя жизнями своих героев, утверждаем свободу…
Котовскому трудно было говорить. Он надвинул на лоб козырек красной фуражки, но все же бойцы видели, что из глаз его катятся слезы; в первый раз видели они, как плачет их командир. Блестели слезы на глазах и у бойцов.
Котовский так и не докончил своей прощальной речи и слез с коня.
Дно могилы устлали сосновыми ветками. Бойцы медленно опустили в землю тело своего комиссара. Раздались звуки похоронного марша. Котовский бросил в могилу первую горсть земли. К Котовскому, начальнику гарнизона города Тирасполя, целыми группами приходили молдаване из окрестных сел. Они приходили поговорить с ним запросто, узнать, не собирается ли он переправиться на тот берег.
По молдавским селам только и шли разговоры о том, что вернулся Котовский и вместе с ним такие партизаны, как Михаил Нягу, — значит, скоро начнутся бои за освобождение Бессарабии.
Котовский никого не разубеждал и никому не отвечал утвердительно. Он пойдет туда, куда прикажут ему пойти партия и командование.
— Буржуи всюду одинаковы, — говорил он, а сам часами смотрел в бинокль на тот берег, на Кицканский монастырь…
В Тирасполе Котовского помнили как командира партизанского отряда, поэтому и теперь к нему приходили добровольцы с просьбой зачислить их в состав бригады.
Несколько дней отдыхала бригада в Тирасполе. Бойцы отсыпались за все бессонные ночи. Ведь бывали сутки, когда бригада проходила до 120 верст.
…В квартире, где остановился Котовский, были закрыты ставни. Ординарец Черныш ждал, когда же, наконец, проснется его командир. Встанет, потребует ведро воды и мохнатое полотенце, расставит ноги и начнет поворачиваться во все стороны, глубоко вдыхать и выдыхать воздух.
Комбриг еще вчера сказал, что хочет проехаться на Орлике, рыжем коне, которого передал ему, сдаваясь в плен, генерал Мамонтов.
Черныш с удовольствием обливал холодной водой своего командира. Черныш был единственным человеком в бригаде, который позволял себе делать выговоры Котовскому. Хриплым голосом, будто разговаривая сам с собой, ворчал он на комбрига. Особенно «доставалось» Котовскому, когда он, возвращаясь после боя, передавал ординарцу разгоряченного, взмыленного коня.
— Опять коня загнал! — строго говорил Черныш. Котовский никогда не сердился на ворчливого ординарца.
Между ними было как бы установлено: Котовский — командир бригады, ему подчиняются бойцы, он хозяин в бою, Черныш же — хозяин в конюшне, его дело — оберегать лошадей своего командира.
Черныш усердно выполнял свои обязанности, советовался с ветеринарами и «распекал» Котовского, когда тот нарушал установленные им, Чернышом, правила.
Наконец, ординарец дождался пробуждения комбрига. В одних трусиках появился Котовский на крыльце, выходившем в сад. Он спустился вниз и, вдыхая всей грудью свежий воздух, пошел босиком по снегу.
Растерев тело снегом и проделав утреннюю зарядку, Котовский выпил топленого молока.
Повар 2 кавполка побрил ему голову. Котовский редко брился сам, так как опасался силы своих рук.
Черныш подвел к крыльцу Орлика. Комбриг подтянул стремена и вскочил на коня. Вначале он поехал рысью, потом погнал Орлика галопом.
Комбриг сразу же почувствовал, что под ним крепкий надежный конь.
Котовский увлекся ездой. Он ехал берегом Днестра и смотрел на другой берег, на занесенные снегом бессарабские поля, которые еще принадлежали помещикам. Он думал о том, кому из врагов бригада нанесет сокрушительный удар в будущих боях. Через несколько дней был получен приказ направиться в город Ананьев на переформирование.
В последние дни февраля наступило потепление. Началась приднестровская весна. Бурно таяли снега… По талым дорогам двинулись пулеметные тачанки и обозные повозки. Кони с трудом вытаскивали ноги из липкой грязи.
В одной молдавской деревне старушка остановила кавалеристов, ехавших впереди:
— А кто из вас будет Котовский?
— Как подъедет огромный такой, в красных брюках и красной фуражке, так смотри лучше, это он.
Старуха остановилась на краю дороги, на нее летели брызги грязи, но она ждала, пока не поровняется с ней человек в красных брюках.
— Наконец-то увидела я нашего защитника, — произнесла она вслух и побежала за конем Котовского.
— Дай-ка как следует посмотрю на тебя, тогда и умирать можно.
Котовский обернулся. Конь загарцевал под ним. Григорий Иванович сдержал его и высоко поднятой рукой приветствовал старушку.
— Живи, бабуся!
А она смотрела на него с глубокой нежностью, как на родного сына.
Комбриг поскакал дальше — на помощь артиллеристам, которые вытаскивали из грязи застрявшее орудие. Старушка долго стояла на дороге и смотрела вслед.
Кавалерийская бригада прибыла в Ананьев. Котовский стал начальником гарнизона города. Он обратился с воззванием к населению:
«Могучим порывом Рабоче-Крестьянская Красная Армия смела с арены истории ряд белогвардейских правительств и мишурных золотопогонных армий, дав этим самым трудовому; народу возможность возврата к мирному труду и могучему творчеству на иных началах, началах полнейшей социальной справедливости, заставив сплотившихся против рабочего-крестьянской власти капиталистов всего мира признать себя побежденными. Они склонили перед рабоче-крестьянской властью белые знамена, сняв блокаду с Советской России и предложив товарообмен.
…Могучая Красная Армия, идущая сплошным фронтом с севера до юга, окончательно уничтожает противника, встречаемого на своем пути. Весь район Днестра, почти вплоть до Могилев-Подольска, уже очищен. Последние группы белых в районе немецких колоний Страсбург — Кандель разоружены и ликвидированы окончательно.
Могучая Рабоче-Крестьянская Красная Армия, уничтожившая Колчака, Юденича и добивающая Деникина, гарантирует вам вашу новую мирную творческую работу»[27].
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
