Таким модусом мы узнаем о целом ряде обстоятельств и свидетельств о религиозном мессианстве персоналий Орфея, Зороастра, Сиддхартха Гаутамы, Иисуса Назореянина, боговоплощенных согласно догматике соответственных вероучений. А также исследуем дивинативную и мессианскую жизнедеятельность малых пророков докетизма: иудейского Моисея, персидского Мани, курейшитского Мухаммеда.
Они, рыцарь Филипп, не токмо суть основатели и зиждители экуменических действительных религиозных вероучений для миллионов и миллиардов верующих разных времен и языцев. Нами означенные исторические персоналии суть богодухновенные пророки, яко помазанные на вероучительство и толкование божественного слова-глагола-логоса нашим Единым Вседержителем. Понеже ни один из них не доступен прорицанию прошлого, — пафосно провозгласил прецептор Павел.
Филипп ни в коей мере не усомнился в провозглашении очевидного. И мог бы сам поклясться словами учителя.
Разве так важна материалистическая форма, обрядовая, натуралистическая сторона религии в сравнении с невыразимым могучим содержанием подлинной сверхрациональной и сверхъестественной веры в Бога с большой буквы?..
Между тем прецептор Павел одобрительно поприветствовал глиняной кружкой солидную даму-метрдотеля, искательно умоляюще взиравшую в сторону их укромного столика. Корпулентная дама расцвела в улыбке и растворилась в ней, удалившись в недра пивного заведения. А наставник Филиппа вновь принялся развивать исторический дискурс:
— Возвращаясь к нашим воинственным античным эргониками и апатикам, вскорости ставшими именоваться на латинский манер интерзиционистами и квиетистами, они также принялись подыскивать адекватное истине и релевантное бытию толкование Слова Божия в первом веке до Рождества Христова.
Допрежь всего они обратились к вероисповедальному наследию древнейшего мессии-пророка Орфея. Но Архонты Харизмы весьма долговременно использовали орфический культ, как прикрытие аноптической деятельности, дабы всерьез воспринимать мифологическую теогонию Фанеса-Зевса и примитивную космологию «Неумирающего времени», к чему конкретно приложили руку (им о том было хорошо известно) их непосредственные предшественники.
В то же время открытые дионисийские верования, слившиеся с орфическим культом, совсем их не устраивали, как религия невежественных сельских жителей, материалистически поклонявшихся и приносивших жертвы человекообразным богам Дионису и Деметре.
Тогда впервые в лексиконе Архонтов Харизмы появился латинизм «pagani», то есть поселяне-язычники. Так эргоники-римляне стали называть земледельцев и сельских рабов, обыкновенно боготворящих диких кумиров и тотемы, язычески болтая невесть что на варварских тарабарских наречиях. В дальнейшем язычеством и поганством начали именовать нелепые и ложные крестьянские верования, не совместимые с истинной верой цивилизованных городов-полисов и граждан-квиритов Великого Рима.
Таким же пейзанским язычеством эранистрии-харизматики посчитали буддистскую религию. Даром что вероучение царевича Гаутамы, великого пророка-мессии и воплощенного Будды, пользовалось в их среде огромным уважением, они не смогли увидеть в нем цель и средство, способные смирить их гордыню и прекратить внутреннюю войну между ними.
К превеликому сожалению очень многих Архонтов Харизмы, близкого им по философскому духу царя Александра, согласно истинному неизреченному пророчеству обещавшего стать экуменическим мессией и спасителем, они столь бездарно утратили.
Куда там, милые дамы и господа хорошие! Не вышло и впредь не выйдет. С тем, что находится вне скудного и куцего человеческого разумения и иллюзорной власти от мира сего, люди не в состоянии разобраться без действенной помощи Божьей. Не так ли, рыцарь Филипп?
Вероятно, по той же причине Архонты Харизмы отвергли высоконравственное вероисповедание мессии Зороастра. При всем при том дуалистическое противостояние черного бога Аримана и светлого бога Ормузда весьма напоминало их собственную вековечную войну, длившуюся третье столетие, и в корне противоречило монотеизму «Эпигнозиса». Ну, а вылупившийся из зороастризма культ персидского Митры представал перед ними нелепым варварским подражанием орфическим мистериям.
Предельно вздорным из прочих языческих верований Архонтам Харизмы представилось еврейское поклонение Иерусалимскому храму, а также анекдотичным и побасенным историческим хроникам, якобы предопределяющим израильскую богоизбранность. Причем к истинному пророку Моисею, им оставившему боговдохновенные десять заповедей, варвары иудеи примешали смехотворных эвгемерических персонажей и априорно вымышленные собирательные фигуры племенных вождей.
Такую вот мешанину тогдашние богомольные евреи — ессеи и фарисеи — всем кагалом титуловали священным библиотечным писанием. Дескать, их библейские пророки постранично, дословно, буквально предсказали появление царя-мессии, призванного освободить языческий храм Соломона и Зоровавеля, столицу Иерусалим и государство Израиль от римского владычества…
Кроме монархического теизма, концепции бога несотворенного, религиозной авторитетности моральных и гигиенических предписаний, Архонты Харизмы ничего хорошего в презренном иеговизме не обнаружили. Как же этакое политиканствующее язычество допускать в качестве истинной веры? Или же искать в нем способ примирения враждебных друг другу тайных полубогов и невидимых героев — эранистриев-харизматиков, повелевающих царями и народами?
Как вы понимаете, о языческом и вторичном, лишенном оригинальности римском пантеоне под предводительством политизированного Юпитера Капитолийского никто из них и не поминал. Лишь изредка кто-нибудь посмеивался, как эти варвары-латиняне из эпигностического неизреченного Физис-Нус состряпали глупого двуликого Януса… Слышали-де звон…
Вот так вот, рыцарь Филипп. Как видите, трудны поиски божественной истины…
Веру от Бога с заглавной буквы, мой друг, не выбирают. Отбирать, избирать можно лишь ереси или политические доктрины.
Уверен, вы со мной согласны. Истинное вероисповедание само находит себе исповедников, ищет и обретает их независимо от исторических обстоятельств и дурной социальной среды.
Лишь в анекдотических повествованиях политически ангажированных славянских летописцев князь с боярами судят и держат ряд, к какому такому богу им привалиться, присоседиться…
К иудейскому, воспрещающему свинину? Нет. К магометанскому, запрещающему пьяное веселье? Ну, не-е-т… Во! Давай, братва, валим к христианскому. С ним вволю выпьем и закусим…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
