однако он не терял своей раздражающей галантности:- Доброе утро, Кассиопея. Я отвернулась, даже не посмотрев на него. Мы уже были в этой ситуации. — Я так полагаю, есть ты откажешься. — скорее утвердительным тоном спросил Ник. «Отлично знаешь меня, козёл!» — про себя произнесла я. — Мне надо привезти ампулу и врача, и всё закончится. Кассиопея…На моём имени он выдохнул, и стал на колени. — В этот раз всё будет прекрасно, — как мантру повторял Ник, — ты моя любовь, Кассиопея, тебе просто надо забыть все ненужные моменты из твоей прошлой жизни. Разве тебе не было хорошо все это время? С самого начала зная, что ты играешь, я пытался рассмотреть в твоих глазах что-то, что даст мне надежду на искренность. И я находил! Ты БЫЛА со мной искренней, когда смеялась, когда танцевала на кухне, когда поцеловала меня. Всё, что мешает нашему счастью — у тебя в голове, — устало сказал Ник и встал, собираясь уходить. Если и причинять боль, то сейчас. — Всё, что меня держало эти месяцы — это мысль, что я спасусь от сумасшедшего маньяка! Ты слепой безумец, если видел во мне хоть каплю искренности. Я ненавижу тебя всем сердцем, и ничто на свете не смогло бы это изменить. И даже если ты лишишь меня памяти, я интуитивно возненавижу тебя в своей следующей жизни! Я не знала, что можно презирать кого-то НАСТОЛЬКО сильно, но ты сделал всё, чтобы у меня получилось! — выкрикнула я в спину Нику. Он дёрнулся, но быстро взял под контроль свои эмоции, и молча вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. А я… а я разрыдалась от бессилия. Итак, у меня в запасе плюс минус час, никакой помощи ни от кого, страшный охранник на входе (один ли?), и огромный забор по всей территории, и вряд ли там есть лазейка. Но если выбраться из дома, то можно начать орать возле забора, и может быть, может быть… это хотя бы будет попытка. Куда лучше, чем лежать в ожидании смерти. Действие успокоительного заканчивалось, и я наконец смогла двигаться. Выглянула в коридор убедиться, что никто за мной не следит. А дальше надо было действовать быстро: я разорвала красивую небесную простыню, обмотала руку лоскутом ткани, чтобы не порезаться, и со всей дури врезала по окну. Стекло разлетелось, и я ногами добила низ, чтобы поскорее выпрыгнуть. Только я закинула ногу, дверь моей комнаты распахнулась, и на пороге появилась вездесущая Рози. — Кассиопея! — глаза Рози округлились, и она бросилась ко мне. — Не трогайте меня, — заорала я, перекидывая вторую ногу через окно. — Пожалуйста, не делайте этого, — взмолилась Рози, — есть другой выход. Я вам помогу, — зашептала она, в два прыжка оказавшись рядом со мной. — Я не верю, — сквозь зубы процедила я, но почему-то решила выслушать женщину. — Я работаю с господином Ником уже столько времени, что… я вижу, как он изменился. Я на вашей стороне. И знаю, как вас вытащить. Я недоверчиво посмотрела на женщину: Рози вся дрожала, но быстро делала своё дело — подбирала крупные осколки стекла, параллельно смахивая откуда-то возникшей тряпкой мелкие осколочки, перемешанные в кровью. А я и не заметила, как порезалась. — Что… что я должна делать? — неуверенно спросила я. — Ложитесь в кровать. Сейчас я все сделаю. Я даже не шелохнулась. — Я туда больше не лягу, — сказала упрямо. Рози даже не посмотрела на меня. — Тогда садитесь в кресло. Куда угодно. Мне нужно остановить кровь и вколоть вам успокоительное. Я начала переносить другую ногу. Не надо было даже начинать слушать Рози, как же можно быть такой глупой. Ведь ясно, что ей на меня плевать. — Кассиопея, вы хотите увидеть Рами? Меня будто стукнули по голове. Рами? Я не ослышалась? Откуда она… — Мы связались с ним после того, как Вы попали сюда. Я не слепая. И не глупая. И я повторяю ещё раз: я на вашей стороне. Поэтому… пожалуйста, Кассиопея, дайте мне сделать то, что мы с Рами запланировали. Я послушно села на кровать и протянула Рози окровавленную руку. Я настолько устала от вечного стресса, что просто поддалась течению. Возможно, я бы боролась до конца, но эта надежда… она меня расслабила. Рози действовала аккуратно и быстро, ее руки двигались четко, будто она была роботом; и вскоре я обмякла в кресле. В моей голове снова промелькнула мысль о том, что я упустила свой шанс на спасение, но Рози вколола мне конскую дозу снотворного. Я силилась что-то сказать, но рот не слушался. Последним, кого я увидела перед тем, как упасть в тёплые объятия Морфея, был Ник, который направлялся ко мне.
Глава 50
— Кассиопея, — сквозь сон я почувствовала нежное прикосновение руки к моей щеке. Я дёрнулась. Не открывая глаз, я нащупала край одеяла, которым была накрыта, и натянула его на голову. Да, это было по-детски, но я не хотела возвращаться в реальную жизнь. Не хотела снова видеть лицо Ника, не хотела понять, что все это была ложь, и что Рози украла у меня единственную оставшуюся надежду на спасение. — Пожалуйста, оставьте меня. Я согласна на стирание памяти. Просто пусть это все скорее закончится. В комнате воцарилась звенящая тишина. Мне даже на секунду показалось, что я осталась одна. Ещё немного я полежала под одеялом, прислушиваясь к звукам в комнате. Было тихо, и я решила выползти из своего укрытия. Рами стоял у моей кровати, держась одной рукой за изголовье. Вторая рука была в гипсе, и очевидно, была сломана. Несмотря на то, что Рами был в рубашке, я заметила синяки и кровоподтеки на всех свободных участках кожи. На нем просто не было живого места. Но больше всего меня поразило его лицо: оно было мертвым. Синяки под глазами и ссадины на щеках казались пустячными в сравнении с выражением его лица. Он смотрел на меня невидящим взглядом. — Рами, — выдохнула я и потянулась к парню. — Что он с тобой сделал? — Рами даже не шелохнулся, обречённо глядя мимо меня. Я остановилась, сбитая с толку. — Рами? — я тихо произнесла имя парня, пытаясь обратить на себя внимание. На этот раз он посмотрел мне прямо в глаза. Ох, лучше бы я не просила этого: меня словно накрыло лавиной боли, смешанной с пустотой. И я заплакала. Слёзы крупными каплями катились по моему лицу, я не успевала вытирать их, как появлялись новые и новые, складываясь в приличные ручейки. Я старалась успокоиться, но становилось только
