досуха. Но Рикас не упал. Его поддерживало… что? Или кто. Тонкая мускулистая рука не позволила рухнуть и упорно волокла прочь от береговой линии, где снова рвались снаряды.
Тей Дараньон, сам раненный и обессиленный, сумел дотащить его до каменной россыпи и рухнул. Перед мутным взором Рикаса предстало гневное лицо Айны. Слов не расслышал, но по движению губ прочитал следующую фразу:
— Если снова получишь по голове — вконец поглупеешь, братец.
Глава двадцать первая
На пиратских островах победа, смерть, удача, поражение и прочие события, значимые или не очень, влекут одинаковое последствие — попойку. Шестерёнки мироздания крутятся лишь для того, чтобы смелые искатели приключений получали очередной повод опрокинуть за воротник.
Рикас с перевязанной головой сидел за длинным столом в таверне. От контузии мутило, но отвертеться не удалось. По правую руку жестикулировал радостно возбуждённый Далматис, за ним устроился мрачно-сдержанный отец. Поговорить бы вдвоём, лучше втроём с Айной, но все трое уже достаточно пробыли на юге, чтобы понимать: пьяная оргия открывает список святых вещей для пирата, его же и закрывает.
Лорд-перевёртыш спас приглашённых теев от третьесортного крепкого пойла из перегонки кактусов и какой-то странной местной растительности. Он вытащил пузатую плетёную бутыль.
— Из старых запасов. Иллинийское.
Лёгкое вино бодрило, однако не сносило с ног. Рикас почувствовал даже некоторое улучшение настроения. Пираты, именующие друг друга «братьями», а своё сообщество — «братством», не были и не будут близкими людьми. Всё же какая-то общность ощущалась, вместе жили, рисковали, воевали, добыли победу, и атмосфера опьянения усилила это единение. Перед отцом ощущалась неловкость. Князь отделял себя от южан невидимой, но непреодолимой стеной.
— За Туза! — выдвинул тост Далматис. — Хороший был свободный охотник, пусть и плут.
— Да уж, сколько золота в карты ему спустил! — подхватил один участников последнего плаванья. — Пусть на том свете пользуется.
Глумливую шутку сочли уместной, выпили и за неё, и за мёртвого очкастого пройдоху. А потом нагрянула беда. Половина из сидевших за столом схватилась за живот. Сквозь загар и щетину пробилась мертвенная бледность. На её фоне проступили зловещие сиреневые пятна. Один за другим пираты падали — на стол, под стол, на длинную скамью.
Побледнел и Далматис, но без сиреневых пятен.
— Кажется, узнаю мягкие женские руки.
— Орвис, кто это сделал? — взволнованно промолвил Рикас. Он, как и отец, отставил чашу с безопасным иллинийским вином, опасаясь пить даже его.
— Догадываюсь. Но промолчу, пока не уверен полностью. Был уже случай пару лет назад. Архипелагу крепко дали по носу, а на следующий день… — рука указала на автора последней шутки с остекленевшим взглядом и сведёнными в последней судороге руками.
— Посмотри на них внутренним оком, — велел князь.
Рик сосредоточился. Увиденное заставило содрогнуться и даже усомниться в достоверности полученного знания. Жизненная энергия, слабое подобие тейской Силы, стремительно покидала тела отравленных пиратов. Наверняка составивший это мерзкое зелье или обладал тейскими способностями, или хорошо их знал.
— Что-то высасывает их досуха, отец.
— Непривычное определение, но верное, — согласился Далматис. — Слава Создателю, что я прихватил иллинийское. Кстати, обратите внимание. Быстрее подействовало на самых пьяных. Впору нести фотографическую камеру. Снимок сгодится для любителей вещать о вреде рома.
Само собой, после возвращения в его дом князь первым делом предложил Айне отплыть немедленно. На что получил обескураживающий ответ.
— Не поеду.
Алекс поражённо воззрился на дочь. Такая горячая, искренняя встреча была, слёзы, самая неподдельная радость…
Напротив, Рикас ничуть не удивился, спокойно ожидая окончания сцены. От него не укрылись многочисленные взгляды между Айной и Орвисом, неприкрытые ухаживания последнего, случайные прикосновения рук, не скрываемые в присутствии брата. А ещё — яростная защита гражданина лорда, стоило в присутствии девушки хоть чем-то задеть солнцеподобного.
Любовь слепа вдвойне. Не видишь и недостатки возлюбленного, и причины, не позволяющие окружающим одобрить твой выбор.
Особняк в Теландайне, бывший местом заточения Айны, станет истинным её домом?
— Синьор Алайн! — Далматис поклонился князю и, не менее церемонно, Рикасу. — Синьор Алайн-младший. Смиренно прошу руки вашей дочери и сестры.
Не глядя на торжественность момента, невеста упрямо вздёрнула носик. Отец есть отец, но спрашивать у младшего брата разрешение на её брак? Орвис перебарщивает.
Айна недооценила избранника. Правильно истолковав повисшую неловкость, тот заявил:
— Полагаю, его светлости нужно поговорить с дочерью наедине.
После чего увлёк Рикаса в сад за локоть. Тей едва сдерживался, чтобы не отдёрнуть руку. Далматис, на голову выше и намного раньше придя в этот мир, наедине с будущим родственником разыгрывал роль старшего брата. Именно этого субъекта Рикас в братьях видеть не желал.
И объяснить это не мог. Строго говоря, Орвис ничем их не подвёл. Пообещал свою яхту отвезти до Икарии. Поспособствовал отстучать телеграмму матери: всё кончилось благополучно. Если бы не его вмешательство, Рикас с Айной до сих пор бы гнили в застенках Терона, а князь рубил головы на благо своего злейшего врага… Почему червячок сомнения столь велик, что похож на удава?
Молодой человек не мог спросить прямо своего спасителя: отчего ты мне так не нравишься. Зато Алекс получил возможность задавать вопросы дочери. Впрочем, повторил один-единственный, озвученный ещё в присутствии жениха — почему?
— Папа… Прости! — Айна бросилась ему на шею, благоухая экзотическими и, вероятно, очень дорогими духами. — Ты не одобряешь… Я понимаю.
Князь молчал. Они остались наедине, но к чему слова? Пока дочь находилась в родовом замке или Винзоре, родители воспринимали её ребёнком, пусть давно вступившим в брачный возраст. Рикасу полагалось пройти свой путь, полный опасностей, закаляющих характер, и не обязательно при отце. Молодую синьорину следовало отдать замуж, передав бремя хлопот супругу.
Но перед глазами был пример матери. Жизнь Ианы сложилась иначе, совсем не напоминая обычный благополучный переход из родительской семьи под кров мужа. Числу пережитых ей авантюр позавидовала бы значительная часть гвардейцев. Вероятно, именно поэтому она отправила дочь в воевавший Арадейс, предложив маленькое приключение для закалки характера. Разумеется, и представить не могла, что негодяи с Юга возьмут её в заложники.
— Понимаю. Что бы ни случилось, я всегда с тобой и приду на помощь, только позови.
Она сильнее прижалась к отцу, по-детски всхлипнув.
— Вы отплываете… сегодня? Не останетесь на свадьбу?
Алекс не ответил. Выбору, пусть абсолютно неправильному с его точки зрения, он препятствовать не стал. Но присутствовать на пиратской свадьбе… Он более чем по горло сыт их обществом.
Тревожит и неизвестный отравитель. Здесь найдётся кому заботиться об Айне, но всегда ли Орвис будет рядом? Не заставит же повара перепробовать каждое блюдо, лизнуть каждую ягодку на винограде!
