обменялись понимающими взглядами. Ещё на островах удалось обеспечить всех крыльями, Рикаса — тем, что владел в походе против работорговцев, Алекса и Дара изношенными и похуже, но вполне ещё пригодными.
Услышав предложение, Дараньон покачал головой.
— С вашего позволения, синьоры… Мне вахту стоять. И, по правде говоря, я полгода не поднимался в воздух, боюсь оказаться обузой.
Его не уговаривали. Если тей морскую стихию предпочитает воздушной, в этом есть что-то неправильное, но не позорное.
Море столь же безбрежно. Как и воздушный океан, его не окинешь единым взором, не одолеешь одним рывком огромные расстояния.
Море многократно сильнее человека. Его нельзя побороть. Но можно слиться с ним, обратить его мощь себе на пользу, обогатиться его дарами.
Море убьёт слабого и поддержит крепкого, раздавит робкого и поможет смелому. Вдали от берегов дворяне не имеют преимуществ перед простыми смертными благодаря только чистоте крови. Тем почётнее добиться превосходства — силой духа, воли, ума и мышц.
Отец и сын предпочитали традиционное. Две крылатые тени упали с борта к самой воде, выровнялись в горизонтальном полёте и взяли курс на север.
Рикас, держась чуть сзади выше, испытал особенное чувство. Они летели вдвоём впервые за два года. Куда подевалось глупое, мальчишеское стремление доказать — я что-то стою без отца, я сам себе командир и хозяин…
Да, удалось выиграть схватку, командуя отрядом. Пираты Туза и освобождённые рабы разгромили других пиратов, а врагов было раза в четыре больше. Да, не посрамил имя Алайнов. И что? Отец всё равно занимает особое место, только это перестало выглядеть вызовом, возбуждать щенячье желание соперничества. Двое мужчин не могут ужиться вместе, каждому нужно доказать, что он — главный? Чушь! Общество построено на иерархии, борьба за лидерство далеко не всегда ведётся с насилием, а подчинение такому человеку, как Алексайон Алайн — честь, а не обуза.
Что думал князь? Почти ничего. Свежий ветер заоблачной выси не только выстудил лицо, но и вымел лишнее из души.
Если называть вещи своими именами, пребывание на Южных Островах можно считать длительным отпуском от основных обязанностей. Порой казалось, замаран настолько, что вновь возглавить Красную Гвардию — грех. К дьяволу минутную слабость! Пока ещё не стар, не обделён Силой, честь не позволить бросить дело, отнявшее большую часть жизни. Впрочем, отнявшее — неправильное слово, взамен получен смысл этой жизни.
Рик теперь рядом. Хочется надеяться, что надолго. Авантюра на Островах доказала, из него растёт достойный преемник.
Можно ли требовать большего от молодого тея? Вряд ли. Самого Алекса в этом возрасте в хвост и в гриву гонял синьор Атрей, друг, учитель и истязатель в одном лице. Эту роль в отношении сына князь не отыграл до конца.
А ещё было одно, очень важное, что согревало душу в леденящей вышине. Иана… После бегства и трудного пути в свой мир, когда его жена начала уже свыкаться с одиночеством, он поклялся не расставаться с ней надолго и не уезжал больше чем на месяц. Есть клятвы, которые трудно сдерживать, а есть — которые мучительно больно нарушать. Среди пиратского воинства Архипелага душу разъедала тоска, угнетала неопределённость — удастся ли свидеться?
Алексу очень хотелось обнять жену. И троих стразу — Иану, Рикаса и Айну. Видно — не судьба. Романтический облик «благородного пирата» оказался у дочери сильнее привязанности к отчему дому.
Глава двадцать вторая
Винзор, четверть века назад враждебный, когда Алекс приехал в него изменить жизнь герцогской семьи, предварительно уничтожив часть их родни во время дворцового переворота, стал домом. Князь редко бывал в своём замке на севере герцогства, тот скорее был атрибутом нового княжеского рода, чем жильём. В Винзоре служба, здесь выросли Айна и Рикас, возмужал Филлис, фактически — приёмный сын.
На железнодорожном вокзале встреча получилась чересчур многолюдная, не к месту. Князь отсутствовал чисто по семейным делам, и рассчитывал увидеть только Иану с гвардейцами охраны. Сразу после объятий с женой, удержавшей слёзы радости в строгих, всё ещё прекрасных глазах, к нему приблизился сухонький мужчина неопределённого возраста в тёмно-сером плаще.
Черты лица неправильные, резкие, словно высеченные из деревянной колоды второпях, строгие брови срослись в прямую линию… Словно призрак из прошлого, он выглядел точь-в-точь, как десятилетия назад.
— Похоже, вы меня вспомнили, ваша светлость. Я — Наркис из Шанхуна.
Алекс едва сдержал раздражённую реплику «не до вас», тем более при Иане, у неё сохранились отнюдь не благостные воспоминания о последнем вояже в Шанхун. Но никто не видел послушников так далеко от Города монастырей. Вдобавок, монах отирался не один. Дюжина суровых молодцев в столь же бесцветных одеяниях, похоже, прибыла вместе с ним. Что же нужно монахам в Икарии?
— Здравствуйте, Наркис. Чем обязан?
— Понимаю, время неподходящее. Но мы месяц вас здесь ожидаем.
Месяц? Даже три недели назад было совсем не очевидно, что удастся скоро вернуться домой.
— Ваше ожидание могло затянуться.
— Да, синьор. Ждали бы, сколько потребуется. Мы живём дольше… Простите, я отвлёкся. Шанхун захвачен дикарями. Нам нужна помощь.
Князь даже головой дёрнул, точно отгоняя наваждение. Он пять месяцев отсутствовал, ещё на порог дома не вступил, и кто-то обременяет его такой просьбой!
— Алекс… — Иана больше ничего не добавила, но и так ясно, она не одобряет происходящего, не скрывая от монахов отрицательное отношение к их затее. Вероятно, они потому и окружили перрон, чтобы добраться до князя раньше, чем супруга успеет настроить его против.
— Ничего обещать не буду, тем более — военных действий в другом государстве. Обсудим завтра, во дворце, — чуть устыдившись резкости, Алекс смягчил. — Посмотрим, что я смогу для вас сделать.
Эта встреча напомнила, что дома вряд ли предстоит наслаждаться покоем, неожиданные дела и непредвиденные опасности не заставят себя ждать. Но князь вырезал первые сутки пребывания в Винзоре из выслуги лет. Иана!
Сначала было много разговоров. Отец и сын рассказывали о Южных Островах, Алекс — скупо, веско, зато из Рикаса слова лились потоком. Он напирал на смешные моменты: жадность и ограниченность пиратов, их смешные претензии на культуру и государственность. И добился неожиданного результата.
— Вот в каком обществе вы оставили Айну.
В дворцовой гостиной, включающей личные покои князя, повисла неприятная тишина. Прислуга — степенная женщина весьма зрелых лет, поспешила удалиться, стараясь как можно тише шоркать ботинками по мрамору.
— Мама, силой её везти, что ли?
— Странный поворот. Я послала её за тобой, но Айна осталась за океаном, ты вернулся…
— Дорогая, мы пытались с ней говорить, — в голосе Алекса больше звучала грусть,
