чувство обиды, но ничего не могу с собой поделать. Я действительно начал испытывать к ней чувства, хотя какой там — я влюбился как последний идиот, а она просто меня использовала.
— Мяу! — теплый комок прыгает на колени и, мурча, начинает тереться крошечной головой о мою футболку. Ставлю стакан на подлокотник кресла и аккуратно глажу шелковую шерстку животинки.
— Ну чего, мужик, будем теперь делить на двоих нашу холостяцкую берлогу? Коньяк пьешь?
— Мяу!
— Ничего, начнешь, — и вздохнув: — От такой-то жизни.
Неожиданно раздается мелодичная трель дверного звонка. Дежавю. И это уже не смешно! Кого могло принести в одиннадцать вечера? И, главное, как этот «кто-то» миновал пост охраны? Снова! Не элитный жилой комплекс, а долбаный проходной двор! Я никого не жду, поэтому даже не думаю подниматься и открывать.
Звонок стихает и спустя несколько секунд слышу, как открывается дверь. Ключ от этой квартиры есть только у меня и…
— Привет, — в дверном проеме нарисовывается Ю, в руках большая дорожная сумка. Стоит, прислонившись к дверному косяку и улыбается чему-то своему. — Какая у вас тут идиллия, — кивает на нас с Котом.
Прижимаю животное к себе ближе, словно эта коварная женщина может навредить ему одним только взглядом и демонстративно отворачиваюсь к окну.
Видеть ее не хочу! Вернее, хочу, но…
— Забыла что-то?
— Да я тут, в общем-то, поговорить пришла, — робко заходит в гостиную и, поставив сумку на пол, садится на краешек дивана напротив. — Мне кажется, нам стоит все обсудить, а то я уехала вот так спонтанно.
— Да уж, — не могу сдержать угрюмую усмешку. — Спонтанно — это мягко сказано.
И перед глазами эта сцена на полу… Завтра же распоряжусь поменять паркет.
— Я понимаю, Илья, как это все выглядит со стороны и что ты, наверное, успел обо мне подумать… Ну, — запинается, — после того, что между нами было… я вот так взяла и уехала с ним…
Не хочу слушать эту ее очередную ложь. Надоело!
Приехала. Зачем? Придумали со своим богомолом по-быстрому какой-то новый план? «Доработали»? Ведь ничего от меня получить не успели, надо вернуться и добить лоха Шторма. Все, хватит кататься на моей шее! Сговорились они, что ли? Одна, осознав, что своим тренером она останется в полной жопе, пыталась вернуться на собственной свадьбе. Вторая, тоже по похожему сценарию почесала.
Сейчас начнет лечить меня сказками, что они поссорились, расстались, что он оказался подлецом и она раскаивается.
Это просто сюрреализм какой-то! Ну не может эта херня происходить в моей жизни?! Может, прав был Дэн и надо вызвать экзорциста?
— Ты говоришь: «после того, что между нами было», — оборачиваюсь-таки на нее. И хоть она меня обманула, мотор все равно стучит быстрее. — А что между нами было?
— Ну… — теряется. — Ну, мы с тобой едва не переспали…
— И что? «Чуть-чуть» не считается и вообще, с каких это пор секс является чем-то особенным? Подумаешь — решили перепихнуться. Бывает. И что дальше?
Она ничего не отвечает, только часто моргает, не отрывая от меня взгляда. Она выглядит потерянной, удивленной, может, даже немного обиженной. На секунду мне кажется, что я как будто бы увидел в ее глазах блеснувшие слезы.
Что это, блть, за театр одного актера? К чему сейчас сидеть и что-то из себя разыгрывать? Я уже все понял, не надо антреприз, милая.
Но все равно, не смотря ни на что, видеть ее вот такой — расстроенной — неприятно.
— Ты это… — давит улыбку сквозь слезы, — ты это все серьезно сейчас?
— Вполне, — смотреть на нее источая исключительно холод и безразличие сложно, но я обязан выйти из всего этого дерьма достойно. — Или ты думала, что этот секс что-то бы для меня значил, случись он до того, как за тобой вернулся твой настоящий, — выделяю, — муж. Прости, вынужден тебя разочаровать, секс — то всего лишь секс и только.
— Я поняла, — говорит почти шепотом, опустив глаза. Затем поднимается и ничего не говоря уходит в «свою» комнату.
Наверное, вещи собирает. И правильно. Надеюсь, она ничего здесь не забудет. Пусть уходит и уносит с собой все то, что принесла, не хочу найти где-нибудь в ванной забытую ею расческу. Не хочу, потому что знаю, что от этого мне станет паршиво!
Я успел к ней прикипеть, успел снова поверить в то, что наконец-то в моей жизни появилось что-то настоящее. Эти наши совместные ужины, дурацкие переделки, в которые попадали вместе… Ее смех и короткие футболки.
Сука! Мне будет ее не хватать. Но я не позволю больше держать себя за идиота.
Вздрагиваю, когда она появляется в гостиной, держа в руках большую дорожную сумку и старательно делаю вид, что мне похрен.
— Все взяла?
— Думаю, да, — поднимает другую сумку с пола. Голос тихий, но кажется спокойным. А вот веки опухшие — плакала… — Я заберу кота?
— Я могу оставить его себе. Если, конечно, вы не хотите со своим мужем воспитывать его сами.
— Гена не мой муж! — отрезает. — Никогда им не был и не будет. Мы с ним расстались.
Твою же ты мать, а! Даже не попыталась придумать что-то пооригинальнее. Неужели они думают, что я до такой степени осел?
Предсказуемо и мерзко. Так, что блевать хочется.
— Ничего, помиритесь. Такая любовь не умирает даже под лавиной.
Она хочет что-то сказать, уже набирает в грудь воздуха, а потом передумывает. Разворачивается. Молча уходит.
Вот и правильно. Поняла, наконец-то, что больше я на это все не поведусь. Уж что-что, а глупой она никогда не была. Не то, что я.
Не знаю, сколько я просидел в полной тишине после ее ухода. Бутылка давно опустела, Кот ушел, а я все сижу и элементарно не знаю, как собрать эту кучу говна снова в Шторма. Но собирать надо.
Не она первая, но уж точно она последняя. Все, хватит, больше никакой любви.
Поднимаюсь и, пошатываясь, бреду на кухню, улавливая по пути взглядом лежащий на тумбочке ключ.
Оставила… Ну и
