близость. Но это также означало, что мой план сблизиться с ним ускользнёт сквозь пальцы, если что-то не изменится.
На задворках сознания тикали часы — быстрее, чем мне бы хотелось. Отсчитывали дни до того момента, когда Северное поселение откажется нас принять.
Однажды днём, во время моей смены в мастерской, в дверях появился Ларч.
Я резко вскинула голову; рядом со мной за нашим общим верстаком Август и Яра зеркально повторили мою реакцию, повернувшись к двери.
Вейл взглянул на Ларча из-за своего стола в углу комнаты, откуда он за нами присматривал.
Сердце колотилось в груди: я ждала, что Ларч назовёт номер заключённого и прикажет утащить его в карцер, отчаянно надеясь, что это буду не я.
Я не знала, выдержу ли снова темноту и изоляцию.
Но Ларч переключил внимание на Вейла. — Ты что-то забыл?
Казалось, Вейл его не слышит. Вместо того чтобы посмотреть на начальника, он перебирал бумаги на столе, и я наблюдала, как лицо Ларча становится всё краснее и краснее, пока он громко не откашлялся.
Вейл повернулся к нему, приподняв бровь. — Не уверен, что понимаю, о чём вы.
Ларч заскрежетал зубами и рявкнул: — Иди за мной. Сейчас же. — Затем он развернулся на каблуках и исчез в коридоре.
Глаза Вейла сузились, желваки на скулах заиграли. Я подумала, что он может проигнорировать приказ Ларча, но он встал и вышел из мастерской, не сказав больше ни слова. Дверь щёлкнула за ним, но эта преграда почти не заглушала голоса по ту сторону.
— Это было так великодушно с вашей стороны — выкроить время в своём графике, чтобы встретиться с нами. Я, конечно, не задержу вас надолго. У вас, должно быть, очень плотное расписание, раз вы не сочли нужным посетить заседание совета директоров. — Женщина произнесла эти слова с такой яростью, что у меня перехватило дыхание. Её голос был смутно знаком, но я не могла вспомнить, где его слышала.
Заседание совета директоров?
Охранники не посещают заседания совета. Никто не посещает, кроме руководителей корпорации «Эндлок Энтерпрайзис» и членов Совета.
— Да, не то, чтобы у нас был плотный график, — ответил кто-то ещё; слова сочились сарказмом. Мои глаза расширились — невозможно было не узнать голос Фарила Коутса, генерального директора «Эндлок Энтерпрайзис». Я слышала его закадровый голос в рекламе Эндлока с самого детства.
— Я не знал, что сегодня совещание, — протянул Вейл, небрежно обращаясь к говорившим; его голос затихал по мере того, как шаги группы удалялись.
Я напрягла слух, желая услышать больше. Мне необходимо было услышать больше, если я собиралась узнать правду о Вейле.
Я встала, и почти все заключённые в комнате уставились на меня.
— Мне нужно в туалет, — сказала я, обращаясь к Августу и Яре, но так, чтобы остальные тоже услышали.
Август выглядел обеспокоенным. — Торн…
— Это не может ждать, — отрезала я и быстро направилась к выходу, повернула ручку и перешагнула порог, прежде чем успела передумать.
Я закрыла за собой дверь.
— Вряд ли вы можете утверждать, что не знали о собрании, когда я отправляла уведомление трижды, — рявкнул женский голос из глубины коридора. Он был острым, как кинжал. — И я знаю, что начальник говорил вам лично.
Я вжалась в стену, скользя в тенях и подкрадываясь к голосам, поглядывая на камеры, чтобы убедиться, что красные огоньки не мигают.
— Ты хоть представляешь, сколько охранников на твоём месте убили бы за то, чтобы попасть в совет директоров, парень? — вмешался Фарил Коутс. — «Эндлок Энтерпрайзис» — это жизнь нашего города. Дивидиум был бы ничем без неё.
— Парень? Осторожнее, Коутс, — пробормотал Вейл опасно тихим голосом. — Вы же не хотите, чтобы я подумал, будто вы проявляете неуважение? Только не когда я знаю о вашей подруге Блайт.
Блайт? Блайт Левин?
Та самая репортёрша, которую отправили в Эндлок за преследование Коутса несколько месяцев назад? Это крутили во всех стримах на моем планшете и проецировали на экраны по всему Нижнему сектору.
Раздалось какое-то бульканье — я предположила, что звуки издал Коутс.
Правда о том, что случилось с Блайт, явно отличалась от официальных новостей. И это должно быть достаточно скандально, раз одно лишь знание правды дало Вейлу карьерный взлет в Эндлоке — хотя, чтобы получить доступ к информации такого уровня, он должен вращаться в высших кругах Верхнего сектора. Моя лучшая догадка: у него есть родственники в совете чиновников Верхнего сектора, единственных лидерах, приближённых к власти Совета.
Принадлежность Вейла к высшему эшелону Дивидиума и наличие компромата на Коутса объясняли его странную власть над другими охранниками и то, как он разговаривал с начальником тюрьмы. Должно быть, у Ларча был приказ ублажать Вейла любой ценой.
— Тем не менее, мои извинения, — задумчиво произнёс Вейл, словно его перепалки с Коутсом и не было. — Должно быть, я неправильно понял начальника. Вам что-то было нужно от меня?
Я сделала ещё несколько шагов.
Их голоса звучали ближе, доносясь из одной из комнат вдоль коридора. Судя по звуку, они не потрудились закрыть дверь — им и в голову не пришло бы, что кто-то посмеет за ними следить.
— Прояви уважение, — прошипел Ларч, словно отчитывая ребёнка.
Вейл что-то пробормотал себе под нос, и я вжалась спиной в стену, подкрадываясь ближе, пока не оказалась в дюймах от дверного проёма. Слева открылся вид на лестничный пролёт, ведущий на главный уровень Эндлока — если кто-то спустится по ступеням, меня поймают.
Женщина заговорила снова. — Средний срок пребывания каждого заключённого становится проблемой, — сказала она могильным тоном. — Арестов с каждым днём всё больше, но наши граждане, похоже, не способны убивать свои мишени так легко, как раньше. Эндлок заполняется с пугающей скоростью, и скоро места не останется.
— Как видите, Эдер беспокоится о своей репутации — она мне все уши прожужжала, — сказал Коутс.
У меня едва челюсть не отпала. Эдер. Вот почему голос женщины казался знакомым. Это была советница Калтриона Эдер. Самая молодая в Совете, унаследовавшая должность несколько месяцев назад, когда скончался её предшественник и отец, Гай Эдер.
Получается, Вейла не только пригласили на встречу с начальником Ларчем и генеральным директором «Эндлок Энтерпрайзис», но он ещё и вёл приватную беседу с советницей. Что бы он ни знал о Коутсе и Блайт Левин, это должен быть убийственный компромат.
— Настоящая проблема в том, что интерес падает, — продолжил Коутс. — Раньше нам приходилось отказывать охотникам на каждой охоте. Чёрт возьми, в прошлом году мы думали добавить ещё две охоты по вечерам, просто чтобы удовлетворить спрос, а теперь не можем
