Исчезнувшие без следа
Последние слова диметродона не соответствуют действительности. Он был не последним свидетелем великого пермского вымирания, а скорее его последней жертвой. Ведь настоящий свидетель – это тот, кто пережил катастрофу и смог выжить. Такой, как я.
Реконструкция скелета ископаемого листрозавра (Музей динозавров в Праге, Чехия). Это однин из немногих синапсид, переживших третье массовое вымирание в конце пермского периода. Считается, что он дожил до раннего триасового периода мезозойской эры
Я – листрозавр. Моё имя переводится с древнегреческого языка буквально как «ящер-лопата». Хотя, конечно, никакая я не ящерица. Я, как и диметродон, принадлежу к синапсидам – древней группе существ, населявших Землю с позднего пермского периода до раннего триасового. Я – подлинный свидетель третьего массового вымирания – той самой грандиозной катастрофы, случившейся 251 миллион лет назад и известной как пермско-триасовое вымирание.
Будучи очевидцем третьего великого вымирания, одно могу сказать наверняка: все высшие хищники непременно вымирают. Но не только они. Все биологические виды с самой большой биомассой также обречены на гибель. Обычно эти две категории не совпадают.
Высшие хищники всегда малочисленны, а самые многочисленные существа обычно занимают нижние уровни пищевой пирамиды.
Но кто знает? Возможно, когда-нибудь появится исключение из этого правила – существо, которое одновременно будет и высшим хищником, и самым многочисленным видом на планете. Если такое случится, то это будет самая успешная форма жизни за всю историю Земли. Самая успешная… но и самая уязвимая в эпоху нового великого вымирания.
В истории Земли не было события более ужасного, чем третье массовое вымирание. Тогда исчезло 95 % всех живых существ. Но это не значит, что из каждых 100 особей погибло 95. Это значит, что если существовало, например, 100 видов, то 95 из них вымерли полностью, не оставив после себя никаких потомков. Оставшиеся пять видов тоже не сохранились в полном составе – от них уцелело всего по нескольку особей. Как если бы в школе из 100 классов 95 полностью опустели, а в оставшихся пяти классах сидело бы по два-три ученика.
Я стал очевидцем этой ужасающей катастрофы. Мы, листрозавры, тоже оказались на грани вымирания – почти все наши погибли. Выжили лишь немногие, включая меня. Но в этом есть и положительный момент – теперь передо мной открылись новые возможности.
В пермский период я был скромным травоядным размером с кабана-бородавочника, которого постоянно преследовали хищники вроде диметродона. Об этом даже вспоминать противно. Но всё изменилось. Теперь я сам решаю, какое место займу в новой экосистеме. 95 % экологических ниш опустели, и те 5 % видов, которые уцелели, будут бороться за новые места в этом мире. И я в их числе. Теперь мне предстоит адаптироваться к новым условиям, осваивать незанятые территории и меняться.
Мы станем совершенно новой формой жизни. Мир начнёт заново выстраивать пищевые цепи, и вскоре новая процветающая экосистема заполнит эту пустоту.
Смотрите! Всё обновилось!
300 миллионов лет назад. Рассказ меганевры о собственном вымирании
Как уголь стал причиной климатического кризиса
Представьте, каково это – парить в воздухе, насыщенном кислородом и углекислым газом? Не просто быть подхваченной ветром, а лететь куда хочешь, контролируя свой полёт. В такие моменты я чувствую себя настоящим властелином мира.
Мои глаза, состоящие из тысяч фасеток, замечают внизу маленькую амфибию. Я поднимаюсь выше, зависаю в воздухе, а затем стремительно пикирую вниз. Сомкнув свои шесть лапок, словно корзину, я хватаю добычу и разрываю её своими мощными челюстями.
Я – меганевра, древнее гигантское насекомое, жившее 300 миллионов лет назад. Моё имя состоит из двух частей: мега – «большой» и невра – «нерв». Соответственно, оно переводится как «большой нерв». Насколько я велика? Размах моих крыльев достигает 75 см! Для сравнения: у самой крупной стрекозы Petalura ingentissima, появившейся спустя 300 миллионов лет, размах крыльев всего 16 см. Представьте себе крупную чайку или ястреба – вот мой настоящий размер.
Часть моего названия «невра» – результат забавного недоразумения. Когда французские ученые в 1880 году нашли мои окаменелости, они ошибочно приняли узоры на моих крыльях за нервные волокна из-за их огромного размера. Однако в этом есть доля правды: в моих крыльях действительно есть нервы и кровеносные сосуды. Вы можете подумать: «Что тут удивительного? У всех насекомых есть нервы и сосуды в крыльях». Но когда вы узнаете, кто я на самом деле, то будете удивлены.
Кто же я? Я – стрекоза. По-английски dragonfly – дословно «драконья муха». Именно так. Да, я древняя стрекоза, правившая небесами 300 миллионов лет назад. Уже тогда стрекозы были настоящими асами. Мы умели не только быстро летать, но и зависать в воздухе, перемещаться задом наперёд и мгновенно менять направление. Наша невероятная манёвренность – результат гибкой структуры крыльев и сложной мускулатуры, управлявшей полётом.
Каменный отпечаток меганевры (Тулузский музей, Франция). Эта древняя стрекоза парила в небе 300 миллионов лет назад. Размах её крыльев достигал впечатляющих 68 см
Но как же я, такая огромная, могла с такой лёгкостью парить в небесах? Всё дело не только в моих природных данных, но и в особенностях той эпохи. Времена, которые называют каменноугольным периодом (359–299 миллионов лет назад), подарили мне возможность господствовать в небесах. И прежде всего это стало возможным благодаря густым лесам.
Земля, покрытая гигантскими деревьями
Каменноугольный период палеозойской эры был временем невероятного роста и разнообразия. Если бы вы решили нарисовать картину рая на Земле, то он выглядел бы именно так, как в этот период. Действительно, для животных и растений это был настоящий рай. Концентрация углекислого газа и кислорода в атмосфере была очень высокой, что создало идеальные условия для бурного роста растений и появления множества новых видов животных. В густых девственных лесах, которых больше никогда не было в истории Земли, формировались сложные и разнообразные экосистемы.
Корни этих пышных лесов уходят в девонский период. Именно тогда в морях и океанах появились первые рыбы. Некоторые из них со временем выбрались на сушу, дав начало земноводным. В это же время появились мхи, лишайники и папоротники – первые сосудистые растения. Сосудистые растения, как видно из их названия, имеют развитую систему трубчатых проводящих тканей, по которым транспортируется вода и минеральные вещества. Благодаря этому растения могли расти в высоту и осваивать новые территории.
В каменноугольный период наконец-то появились настоящие деревья. Первыми из них были папоротники. Современные папоротники, как правило,
