напоминает современных ящериц, однако не имеет с ними ничего общего.
Это удивительное создание одновременно сочетает в себе черты амфибии (например, теменное отверстие и костные пластинки в коже) и рептилии (развитые челюстные мышцы и твёрдая яичная скорлупа). Питается он многоножками и мелкими насекомыми, которых ловко хватает своими маленькими острыми зубами. Гилоном мал, но невероятно вынослив. Словно первопроходец, он постоянно исследует воду и сушу. А самое главное – это моя любимая добыча!
Я большая. Но не только я была такой крупной. Обильная растительность каменноугольного периода давала пищу и пристанище множеству животных, включая ранних земноводных, насекомых и первых рептилий. Благодаря высокой концентрации кислорода они могли вырастать до поистине гигантских размеров. Например, скорпион Pulmonoscorpius (его название происходит от двух слов: латинского pulmonis – «длинный»[64] и греческого skorpios – «скорпион») достигал 70 см в длину и весил 25 кг, а у некоторых пауков были ноги длиной до 50 см. Многоножка артроплевра вырастала до 2,6 м в длину, 55 см в ширину и весила 50 кг. Это было самое крупное из всех беспозвоночных, когда-либо живших на Земле.
«Как же вы стали такими большими?» – спросите вы. Всё дело в лесах. Огромная концентрация кислорода, которую они обеспечивали, позволила нам, членистоногим, вырасти до огромных размеров. Растения выделяли огромное количество кислорода, и его концентрация в атмосфере достигала 35 % – гораздо больше, чем в современном воздухе (21 %). У насекомых и многоножек дыхание устроено просто – кислород распространяется по телу без участия крови, просто через крошечные дыхальца. Поэтому, достигнув определённого размера, они сталкиваются с ограничениями в росте из-за недостатка кислорода. Но с увеличением концентрации кислорода это ограничение исчезло, и мы смогли вырасти до максимального размера, который мог выдержать наш экзоскелет.
Я – главный хищник, владыка неба. К тому же у меня отличное зрение. Я вижу, как внизу, на земле, постоянно происходит что-то интересное. Вот гигантская многоножка артроплевра извивается в зарослях. Её волнообразные движения поистине прекрасны. А охотящийся пульмоноскорпион, который использует свои огромные клешни вместо ядовитого хвоста, демонстрирует, что такое настоящее изящество.
Я крупная, поэтому мне нужно много еды. Но это не проблема. В небе полно мелких насекомых, которых легко поймать. Земноводные и рептилии тоже являются для меня деликатесом. Иногда я наслаждаюсь тем, что кружу над озером и выхватываю из воды рыбу. На самом деле я могу съесть практически всё благодаря своим мощным челюстям.
Но даже я, главный хищник неба, становлюсь уязвимой, когда спускаюсь на землю. Дело в том, что я не складываю свои огромные крылья даже во время отдыха. Когда я отдыхаю, сидя на земле с распростёртыми крыльями, я становлюсь лёгкой добычей для рептилий. Но не только у меня такая проблема. Современные стрекозы ведут себя точно так же.
Разнокрылая стрекоза шафранка невольница имеет размах крыльев, который не превышает 4 см. По сравнению со мной она совсем крошечная. Эта стрекоза отлично летает, но когда она садится на травинку, чтобы отдохнуть, и не складывает крылья, даже медлительные человеческие детеныши могут поймать её голыми руками.
Как леса лишили нас воздуха
В мою эпоху все континенты Земли соединились в один колоссальный суперконтинент – Пангею. Океаны также слились в единый огромный океан под названием Панталасса.
Огромный континент потерял привычные очертания берегов, а все его внутренние воды сосредоточились лишь в нескольких озёрах и реках. Большую часть суши занимали бесконечные топи и густые леса. Однако на Земле благодаря огромным лесным массивам сохранялись благоприятные условия для всех форм жизни.
Однако в какой-то момент климат начал меняться – становилось всё холоднее. Ходили слухи, что на полюсах появились ледники, а тропические болота, от которых зависела моя жизнь, начали постепенно исчезать. Мне становилось всё труднее находить места, где можно было бы отдохнуть и отложить яйца.
Уровень кислорода в воздухе начал снижаться. Теперь стало по-настоящему трудно дышать. Из-за низкого содержания кислорода я не могу даже нормально летать – кислород просто не успевает распространяться по всему телу. Среди нас, меганевр, теперь лучше живётся тем, кто меньше размером. Если так пойдёт и дальше, мы можем полностью исчезнуть как вид.
Я не дожила до этого времени, но говорят, что к концу каменноугольного периода и началу пермского концентрация кислорода упала до 20 %. Это даже ниже, чем в воздухе, которым дышат современные люди, – в нём доля кислорода достигает 21 %.
Почему же наш рай превратился в такое место? Потому что изменились леса. Сосудистые растения, такие как папоротники и семенные растения, разрослись до огромных размеров, поглощая из атмосферы углекислый газ и используя его для своего роста. При этом концентрация кислорода в атмосфере увеличивалась. Это позволило наземным обитателям вроде пульмоноскорпиона и артроплевры достичь огромных размеров, а мне, властелину небес, дало повод гордиться своим гигантским телом.
В какой-то момент уровень кислорода стал снижаться. Если разобраться, это началось после того, как появились семенные растения. По сравнению с папоротниками, плаунами и хвощами, размножающимися спорами, растения с семенами не так эффективно осуществляют фотосинтез. Из-за этого уровень кислорода стал падать. Как же так? Ведь высокое содержание кислорода было главной особенностью каменноугольного периода!
Оказалось, что изменения в лесах были лишь частью проблемы. С некоторых пор климат Земли стал заметно холоднее. Там, где я жила, было ещё терпимо, но в далёких полярных областях уже образовались ледники. Береговая линия отступила значительно дальше, чем раньше. Уровень моря понизился. Теперь я понимаю, почему так случилось: вода, которая должна была течь в море, оставалась на суше в виде льда. К тому же когда континенты соединились, общая длина береговой линии сильно уменьшилась.
Когда сокращается береговая линия и падает уровень моря, для морских обитателей наступают тяжёлые времена. Хотя океан кажется необъятным, большинство морских организмов живут на континентальном шельфе на глубине около 200 м. На самом деле две трети всего кислорода на Земле производится в океане. Как бы ни старались леса, их фотосинтез не мог сравниться с активностью цианобактерий и фитопланктона в океанских просторах. В любом случае содержание кислорода неотвратимо снижалось.
Но почему на Земле становилось всё холоднее? И это тоже из-за лесов. Пока папоротниковые леса повышали уровень кислорода в атмосфере, количество углекислого газа уменьшалось. А когда его становится меньше, неизбежно холодает! Нельзя просто сказать: «Это фотосинтез!» Экосистемы поддерживаются за счет круговорота веществ.
Углекислый газ, поглощённый в процессе фотосинтеза, должен как-то возвращаться обратно. Но болота и леса каменноугольного периода этого не делали. Вернее, не могли делать.
Вот в чём заключалась настоящая проблема. Леса, которые обеспечивали нам высокую концентрацию
