застываю в растерянности. Ей не нужен хрейдмар и место рядом с его троном. Маргарита просто хочет выполнить условия отбора.
Боги, она ещё более странная, чем я думала!
— Воду набирают на западном склоне Суммишимы, — справившись с собой, отвечаю я, — незамерзающий источник, который бьёт из горы. Его легко найти.
— Но она ведь опять исчезнет!
— Нет. Вода, набранная там, всегда остаётся на одном уровне.
— Тогда, почему мой кувшин пустеет? — хмурится Маргарита, — какого вообще происходит?
— Не знаю, — откровенно вру я, глядя ей прямо в глаза, — возможно, кто-то наложил на него заклятие испарения. Нужно обмыть кувшин в источнике и набрать новую воду. Кстати, новая вода поможет исцелить растения, и не важно от чего они заболели.
— Источник волшебный?
— Вроде того, — смеюсь я, — он чистый.
— И?
Точно, она же совершенно не понимает законов магии.
— Смотри, все воды Каэрллиона соприкасаются с жильём. Реки проходят через города и деревни, по ним ходит речной транспорт. Озёра полны рыбы, а значит, там бесконечно находятся люди, занимающиеся выловом. Огромные водохранилища тоже забиты народом. Там и обслуживающий персонал, и маги, следящие за тем, чтобы в воду не попадали болезнетворные микробы. Все эти воды грязные с точки зрения магии, потому что напитываются человеческими эмоциями. Грустью, тоской, радостью, болью, смехом, проклятиями. Вода становится грязной, потому что вбирает в себя информацию. Такая вода, как исписанный лист бумаги. Годится, чтобы использовать его для растопки или завернуть что-то, но написать на нём что-то новое уже невозможно.
— О! — в глазах Маргариты светится восхищение.
— Источник, который бьёт из Суммишимы, абсолютно чист. На священной горе запрещено строить жильё. Теперь понимаешь?
— Вода несёт в себе информацию? — задумчиво говорит Маргарита, — блин, я думала это сказки.
— В вашем мире может и так, но у нас вода это основа многих магических процессов. В Каэрллионе есть несколько источников, подходящих для магического действа. Один из них, самый почитаемый, это как раз родник на западном склоне Суммишимы, — я замолкаю на секунду, но решаю спасти неразумную деву из Манескера, — долгая зима замела склоны горы и привела опасных тварей к нам. Маргарита, откажись. Лучше сдаться сейчас и прожить спокойную жизнь, чем сгинуть на склонах Суммишимы. Мы все связанны ритуалом, он нас защищает от попыток нападения со стороны конкурентов. Я и мой Дом не можем убить тебя, так же, как и ты не сможешь лишить меня или другую деву жизни. Но если ты погибнешь из-за своего упорства, отправившись в эту опасную прогулку, то ритуал ничем тебе не поможет. Понимаешь?
Маргарита нервно кусает губы. Видно, что внутри неё идёт борьба. Я жду, ничем не выдавая своей тревоги, но звучат слова, от которых у меня сжимается сердце.
— Я пойду. — твёрдо заявляет Маргарита, — горы для меня не проблема. От тварей спрячусь. Ты можешь мне ещё помочь?
— Чем?
— Мне нужна карта.
Теперь я борюсь с собой. Желание спасти неразумную деву едва не пересиливает приказ Канаку. Но…
— Маргарита. Ты же понимаешь, что даже наш разговор это нарушение правил. Если кто-нибудь узнает…
— Никто не узнает, — Маргарита хватает меня за руки и умоляюще смотрит в глаза, — клянусь тебе. Но я не могу сдаться. Не хочу. Все считают, что я кусок дерьма, который прилип на ботинки высокордных. Достали уже. Если растения погибнут, то это послужит доказательством того, что я никчёмная чернь из Манескера. Я просто хочу утереть им всем нос. Ты должна меня понять, Элиан.
Лучше бы ты испугалась и сдалась. Ведь и это Канаку просчитал. Канаку или Айлита? Кто разглядел в деве из Манескера эту гордость?
— Хорошо. Завтра вечером будет ужин, — я кусаю губу и решаюсь открыть секрет, который давно известен всем девам, кроме этой наивной, — на самом деле это четвёртое испытание, поэтому подготовься.
— Что придётся делать?
— Не знаю. Каждый раз они придумывают новое, но если знаешь, что на ужине ждёт подвох, жить гораздо легче, — я слабо улыбаюсь, — там я передам тебе карту. Я знаю короткий путь, относительно безопасный. Но запомни, я ничего тебе не говорила.
— Обещаю!
— Пора возвращаться. Мы и так задержались. Скоро придут данэй, чтобы провести нас во дворцы.
Я иду за воспрявшей духом Маргаритой, но мне хочется исчезнуть с лица этого мира. Все попытки отговорить деву провалились, а быть откровенной до конца я не могла. Мерл явно слушал наш разговор, в пологе тишины ощущался канал связи. Все мои слова были выверены, точны и даже уговоры носили именно тот характер, который нужно. Дом может мной гордиться.
Я в точности исполнила приказ.
Я безвольная шестерёнка в выверенном механизме интриг моего Дома.
Глава 43
Глава 43
Эрик Этвелл, западный склон Суммишимы
Седая пелена волглого тумана осталась далеко внизу. Она колыхалась, как живая, словно насмехаясь над нами, с трудом нашедшими путь наверх. Этот туман был не простым явлением природы. В нём отчётливо ощущалась магия. Чужая. Злобная и равнодушная одновременно. Я ощущал в ней знакомые оттенки магии Домов, но определить источник всё не выходило. Оттенки сменяли друг друга, как цветные стёклышки в калейдоскопе. Текучие и неуловимые картинки.
Дерьмо…
— Слышь, ург, — Хан насмешливо протянул обращение, — ты это, лицо-то не криви. Так носом морщит и скалится только хрейдмар, не к ночи будет помянут.
Старый сотник засмеялся скрипучим смехом, хитро поглядывая на меня.
— Давно догадался? — хмыкнув, поинтересовался я.
— Да почти сразу.
— Хреново.
— Да ты не злись, хрейдмар, — сплюнул Хан, — это только я понял. Я ж тебя с детства знаю. Вот таким вот малышом помню. И урга тоже примерно с тех времён. Ох, и доставали вы меня, два поганца, когда по садам лазили. Ты вот точно так же кривился и скалился, когда отец тебя отчитывал. А ург нагло смотрел и ещё руки за спину убирал, чтобы дерзость какую не ляпнуть. Хотя иногда всё-таки ляпал, стервец.
— Помню, — кивнул я.
— Вот когда ург нахмурился и повёл нас, тут то у меня сомнения и закрались. Пригляделся, и гляди-кась, угадал. Ты ж тяжелее, чем Нэд, следы на снегу глубже, движения тела резче. Ург тот как кот, мощный и всегда готовый к прыжку. Наглый котяра, который
