в голосе данэй зазвучала сталь, — доверенное лицо хрейдмара Этвелла. Его приказом он оставлен у вас для охраны.
— Хорош охранник! — прошипела я ей в лицо, — чуть не подох у меня на коврике!
Мои слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Глаза данэй распахнулись, в них прочно поселилась тревога. Рот скривился, как во время рыданий.
— Данэй?
Моя лютая злость исчезла моментально. Я робко смотрела на растерянную женщину, выглянувшую из крепкой скорлупы сурово-равнодушной данэй. Но её растерянность исчезла так же быстро, как и появилась.
— Вы закончили свои тренировки по прыжкам? — равнодушно спросила данэй.
— Да, — кивнула я, заинтересованно разглядывая женщину, — данэй мне нужна ваша помощь.
— Слушаю вас.
— Цветы заболели и вода в синем кувшине не восстанавливает свой объём. Мне нужно сходить к девам за помощью. Выпусти меня, очень прошу.
— Правила отбора запрещают обращаться с помощью к претенденткам или иным лицам по поводу задания, полученного в первом испытании. Цветы лично ваша забота, эйна Маргарита.
Что ж, другого я и не ожидала. Но попробовать стоило.
— Ладно, сама разберусь, — зло выплюнула я в лицо данэй, — пошли готовиться, страшная женщина.
Можно попытаться встретиться с девами на испытании. Не подохнут же мои цветочки за ночь?
А вот странная реакция данэй на мои слова засела у меня в голове. Чего это она так распереживалась за Рика? Как-то данэй не выглядит как женщина, способная сочувствовать постороннему.
* * *
Маргарита. Большая Арена. Третье испытание
Сегодня всё было по-другому. Молчаливые трибуны, полные народу. Круг жизни, разделённый на семь секторов, в центре старик в богатых одеяниях и с витым посохом в руках.
Привели нас сюда по отдельности, поэтому поговорить мне так ни с кем не удалось. Оставалась надежда на встречу с девами после испытания. Я упорно бросала взгляды на Гвин и Элиан, отделённых от меня расстоянием, но они смотрели только на величественного старика. Оставив попытки наладить связь, я последовала их примеру.
Старик только притворялся стариком. Упорно сутулился, шаркал ногами, прищуривал глаза, но всё это была только игра. В том, как он двигался, как крепко держал посох, в повороте головы и осанке виднелась сила и древняя порода. Богатые церемониальные одежды, не висели на нём мешком, как бывает у пожилых, уставших от жизни. Да и тяжесть золотых наплечников, расшитого золотом и жемчугом наряда, была хороша понятна. Старик бы давно согнулся в три погибели от веса одежды, а этот ничего такой. Держится.
Старик стоял в пол-оборота, поэтому разглядеть его лицо не получалось, но величественный римский профиль внушал уважение. И толику страха.
Интересно, для чего этот маскарад? И кто этот старик?
— Дева, вступающая на путь невесты, прощается со старой жизнью, — без предисловий заговорил старик. Голос его зазвучал зычно, переливаясь странными напевными нотками, — она умирает, как прежняя, чтобы возродиться в новом облике. Облике жены, спутницы, матери. Первый дар, который она преподнесёт своему супругу это пища, которой нас одарила Богиня Жизни. Приготовить это священное блюдо не каждой деве по силе. Нужно обладать терпением, выдержкой, разумом. Третье испытание покажет нам, кто из дев Великих Домов обладает нужными качествами. Это проверка не людей, но самой Богини.
В зловещей тишине, от которой у меня мурашки побежали по коже, по сторонам от меня начали подниматься стены. Они закрыли от меня претенденток, но оставили возможность видеть старика. В полу открылся люк, выпуская наружу стол, заставленный припасами и посудой.
Голос старика зазвучал снова, как только стол неподвижно замер.
— Внесите зерно! — провозгласил загадочный старик.
Гулко зазвучал гонг. На помост поднялись изящные девушки в бледно-голубых туниках. Каждая держала маленький мешочек из золотой парчи, которые они торжественно разнесли по секторам. Как только девушки покинули помост, старик ударил посохом в пол и провозгласил:
— Испытание началось!
Теперь выросла и последняя стена, окончательно спрятавшая от меня внешний мир. Над головой привычно застрекотала стрекоза. Я, сгорая от нетерпения, потянулась к мешочку. Интересно, что там такое сокровенное, о чём так пафосно вещал старик? Дёрнула завязки и опешила от увиденного. С губ сорвался нервный смешок.
Глава 39
Глава 39
Маргарита. Большая Арена, третье испытание
— Быть этого не может, — я растерянно смотрела на крупу, — так легко?
Всё ещё не веря своей удаче, посмотрела, что принёс мне стол. Небольшая кастрюлька, рядом примус с изящными лепестками над горелкой; тарелка тончайшего фарфора, серебряная ложка; мерная кружка и фарфоровая ложка. Кувшин свежего молока, сахар, соль, масло в хрустальной маслёнке, горсть ягод малины в пиале. От малины шёл непередаваемый дух жаркого лета, такой сильный, что во рту собралась голодная слюна. Не удержалась и сунула ягоду в рот. Сочная ягода взорвалась, растекаясь сладким соком. Я облизнула губы, слизывая малиновую кровь, и улыбнулась — готовить предстоит манную кашу!
Малюсенький примус сам собой вспыхнул.
— Время пошло, — заключила я, подхватывая кастрюльку и ставя перед собой.
Испытание, посланное самой Богиней, покажется игрушкой для любого выходца с земли. Женщины, с презираемого местными Манескера, готовят эту «важную» пищу практически ежедневно, а уж если в доме завёлся младенец, то крупа, о которой с таким воздыханием вещал старик, дома не переводится.
Я подтянула мешочек, растёрла между пальцами идеальные крупинки манки, а потом засмеялась в голос. Представляю, как я выглядела со стороны: с безумным взглядом, всё ещё не верящая в свою удачу, растираю крупицы священной крупы между пальцами! Хорошо, что не видит никто.
— Блин, стрекоза, — спохватилась я, и лучезарно улыбнулась, поворачиваясь на стрёкот её крылышек.
Что ж, манка и впрямь довольно капризная еда. Брр, как вспомню эти жуткие комочки или, что ещё хуже, ломоть застывшей каши, политый приторным клубничным вареньем, названный «десертом» и поданный на полдник! Ужас просто.
Ну что ж, товарищи инопланетяне, я вам покажу, как манную кашу варить надо, чтобы без комочков! Знаю я одну уловку, простую, как дважды два и от того гениальную!
В кастрюльку налила молока, отмерила соли и сахара, а потом туда же всыпала лелеемую местными манку. Тщательно размещала, чтобы манка как следует напиталась молоком и только потом поставила всё на огонь.
Теперь нужно только перемешивать содержимое кастрюльки и не зевать, иначе комочки всё равно получатся.
Этой хитрости меня научил Липатыч, когда мы ходили в походы. На костре сильно не разгуляешься, то молоко сбежит, то манка скомкуется. Времена в тот период уже
