Программная антисоветская речь Черчилля в Фултоне в присутствии Трумэна (март 1946 г.) и резкий ответ на неё Сталина накалили обстановку до предела. Тем не менее, до 1949 г. функционировал учрежденный на Потсдамской конференции Совет Министров иностранных дел (СМИД) в составе представителей СССР, США, Великобритании, Франции и Китая. СМИД провел значительную конструктивную работу по составлению мирных договоров для Италии, Румынии, Болгарии, Венгрии, Финляндии и предложений по территориальным вопросам. Но возможности ослабления нараставшей напряженности в международных отношениях сторонами не были использованы.
Основными источниками послевоенной конфронтации явилось различие взглядов и политики в отношении стран Восточной Европы, западных и восточной зон Германии, атомная монополия США. Знаток рассматриваемых событий американский историк У. Кимболл считает, что «мечта Рузвельта о послевоенном сотрудничестве с СССР была изначально обречена принятым в 1943 г. совместно с Черчиллем секретным соглашением (tube alloys) не сообщать Сталину каких-либо сведений об англо-американских работах по созданию атомной бомбы, что „подорвало атмосферу доверия, к которой стремился Рузвельт в своих отношениях со Сталиным“, хотя и „не было равнозначно началу холодной войны“[129]. „Парадокс холодной войны, — полагает британский историк Д. Робертс, — состоит в том, что она явилась не следствием коммунистической угрозы Западу или конфликта между двумя сверхдержавами, а по той причине, что в Москве рассчитывали обеспечить сферы своего влияния в Восточной Европе и в то же время сохранить хорошие отношения с Великобританией и Соединёнными Штатами“[130]. Если такие расчёты действительно имелись, они были неосуществимы».
Так зарождалась вторая холодная война между Россией и Западом. Вторая, потому как первая имела место ещё после Первой мировой войны. Однако ни в том, ни в другом случае Россия, хотя и называвшаяся уже Советской, никакого отношения к их зарождению не имела. И это есть подлинная правда Истории.
Миф № 24. Советскому Союзу и его вооруженным силам вовсе не стоило переходить государственную границу, а нужно было ограничиться вышвыриванием агрессоров за её пределы, тем более что и фельдмаршал Кутузов предостерегал от походов в Европу
Миф № 25. Если бы Сталин не пожалел своего друга Адольфа и не отменил бы приказ о его убийстве, то война наверняка закончилась гораздо раньше
Миф № 26. Сталин в самом начале войны намеревался договориться с Гитлером и его союзниками по аналогии с Брест-Литовским договором от 3 марта 1918 г.
Миф № 27. В середине войны Сталин втайне союзников по антигитлеровской коалиции вновь пытался сепаратно достичь мирного соглашения с гитлеровской Германией
Миф № 28. В середине войны Сталин втайне союзников по антигитлеровской коалиции вновь пытался сепаратно достичь мирного соглашения с сателлитами гитлеровской Германии
При всей внешней парадоксальности блокирования в единый комплекс первых двух мифов с тремя последующими, в действительности же они не только намертво повязаны друг с другом, в связи с чем их просто невозможно рассматривать и анализировать по отдельности, но и теснейшим, самым запутанным образом переплетены между собой. Так уж распорядилась сама История. И потому придется ей подчиниться.
Основа мифов, указанных под № 43–45, была запущена в пропагандистский оборот еще Хрущевым на проклятом XX съезде КПСС. Активно поддержана гуртовавшимися вокруг него предателями Сталина. Не обошлось и без поддержки маршала Жукова. Они до сих пор используются в различных антисталинских инсинуациях. Под конец 1990-х гг. миф № 26 получил странное «подтверждение» со стороны покойного аса советской разведки генерала П. А. Судоплатова. В не отличающемся от хрущевской трактовки изложении Судоплатова суть мифа № 26 сводилась к следующему. Что-де якобы по указанию Сталина советская разведка задействовала своего ценного агента — посла царской Болгарии в СССР Стаменова — для передачи в Берлин якобы намерения Кремля вступить в сепаратные переговоры и договориться о мире на германских условиях и даже пойти за заключение некоего Брестского договора № 2. Судоплатов отмечает, что лично он осуществлял непосредственную работу со Стаменовым. В реальности же в отношении истинной подоплеки всех указанных мифов все обстояло принципиально иначе.
Начнём с мифа № 26. В середине июля 1941 г. под командованием Ворошилова на Северо-Западном направлении было осуществлена блестящая операция по окружению мощной группировки гитлеровских войск под командованием одного из лучших стратегов вермахта Манштейна. При попытке деблокирования Гитлер вынужден был использовать самых отборных своих головорезов из дивизии СС «Мёртвая голова». Однако, разорвав-таки кольцо окружения, гитлеровцы смогли оторваться от советских войск только после их 17-й атаки. В результате корпус Манштейна был отброшен на запад на большое расстояние. В панике отступления под бешеным напором советских войск в штабе Манштейна бросили ряд важнейших документов, и когда наши его захватили, среди прочих там была обнаружена совершенно секретная инструкция (наставление) к химическим минометам. Стало очевидно, что, столкнувшись с яростным сопротивлением советских войск, Гитлер уже тогда стал склоняться к применению химического оружия на Восточном фронте.
Естественно, что эта информация немедленно была доложена Сталину, который, после её обсуждения с Берия, которому подчинялась советская внешняя разведка, приказал осуществить специальную акцию влияния по доведению по агентурным каналам разведки устрашающей информации, дабы удержать Гитлера от применения химического оружия. Инструкция была захвачена 15 июля, а 25 июля 1941 г. Судоплатов (он сам указал эту дату) уже приступил к выполнению этой операции. Дело в том, что на тот момент наиболее доступный для советской разведки канал доведения устрашающей информации до Берлина олицетворял собой упомянутый выше посол союзной Германии царской Болгарии Стаменов. Суть этого устрашения сводилась к следующему: если хоть одна капля химического оружия упадёт на советские войска, то в ответ советская авиация зальёт Третий рейх своим химическим и бактериологическим оружием. Стаменов выполнил задание советской разведки, сообщил об этом в Софию, а оттуда информация уже докатилась до Берлина.
Не понаслышке знавшие о гигантских запасах советского химического и бактериологического оружия — сами же налаживали его производство в СССР ещё в 1920-х — начале 1930-х гг., — и памятуя об аналогичных угрозах Советского Союза еще накануне войны, германские генералы в панике отговорили Гитлера от этой безумной затеи. Тем более что в начале августа 1941 г. советская дальняя бомбардировочная авиация демонстративно бомбила Берлин, показав тем самым, что даже в тяжелой ситуации лета 1941 г. у Кремля руки длинные и, в случае необходимости, дотянутся до самого сердца Германии. Вот что и было в реальности. Непонятно только следующее. Зачем понадобилось это скрывать уже после развала Советского Союза?! Раскрыли даже номер архивного личного дела агента Стаменова, а о сути операции по-прежнему солгали на хрущевский манер. Непонятно и то, какую цель преследовал сам Судоплатов, повторив хрущевскую ложь. Особенно непонятно именно потому, что ещё в середине 1980-х гг. по советскому телевидению был показан документальный фильм о советских химических войсках, в котором вся эта история была описана так, как она и имела место в 1941 г. Зачем же надо было лгать уже после падения СССР?
