Основная часть суши на западе и севере покрыта лесами вплоть до реки Ижеть. На восток от нее протянулись сначала лесостепи, а затем и степи в чистом виде. За рекой Крино начиналась Великая пустыня. Судя по цвету и фактуре поверхности, в северной части пустыня представляла собой тундру, плавно переходящую на юге, сначала в каменистую, затем в обычную песчаную пустыню с солончаками, такырами и песчаными барханами. Протяженность этой Великой пустоши, по самым грубым прикидкам, составляла пять-шесть тысяч километров с севера на юг и три-четыре тысячи с запада на восток. Обойти пустыню с севера было практически невозможно, а с юга она вплотную подступала к зоне тропических лесов. Так получалось, что на севере основным препятствием являлись горы и покрытый полярными льдами океан, а на юге - зеленый ад джунглей.
Но пройти было можно. С запада на восток, двигаясь вдоль подножья гор, переходя через реки, стекающие с ледников Больших Гималаев в Великую Пустыню. Все речки в направлении северо-северо-восток и северо-восток кончали свое существование в песках.
По форме, если не материться, Большие Гималаи напоминали губастую щель. В седловине между хребтами, скрытая пеленой облаков, брала свое начало еще одна Полноводная река. Название для нее я пока не придумал. Вырываясь на равнину, она становилась естественной границей Великой пустыни и джунглей. Внешне это выглядело как передовая линия фронта, некий форпост растительности или наоборот, песка.
Уже на выходе из седловины река по своему масштабу ничем не уступала Амазонке в ее устье, а в дальнейшем на своем пути к морю, она еще и активно наполнялась массой рек и речушек, впадающих в нее с юго-западного и южного направления из зоны тропических лесов. В результате, что совершенно отчетливо было заметно с высоты, несмотря на жесткий контакт с пустыней, она превосходила размерами все остальные реки континента. Причем, в несколько раз. И на всем протяжении, учитывая ее размеры, река скорее всего была судоходной.
Полюбовавшись природными красотами, я, сделав несколько снимков, двинулся на восток ускоренным темпом. Через несколько минут выяснилось, что восточного побережья, как такового, у материка не было. Великая пустыня плавно переходила в Страну Островов. Их было тысячи, а может и десятки тысяч. На первый взгляд, чем дальше на восток, тем острова становились крупнее, а ширина проливов между ними увеличивалась.
Спустившись на высоту менее сотни километров, я отметил разнообразие красок и буйную растительность на островах. На первый взгляд, они были необитаемы, но чтобы убедиться в этом на сто процентов, потребуется не один месяц внимательного изучения. Даже, если просматривать по сотне штук в день, что, конечно, нереально.
Опустившись еще ниже, к одному из островов рядом с дельтой главной восточной реки, подумал, что многие из них вполне пригодны для заселения и, если в этом возникнет необходимость, можно организовать исход с западной части материка на восточный. По крайней мере, вторую половину такого пути можно сделать без заметных проблем, сплавляясь по полноводной реке на построенных кораблях маломерного флота.
Если проводить аналогию с Землей, то Страна Островов покрывала две трети территории Тихого океана. Заканчивалась она большим проливом. За ним лежал узкий остров-материк, протянувшийся тонкой линией, как наглядный пример столкновения тектонических плит. Вся территория сплошные хребты, каменистые нагорья и прочие элементы горных образований. В самом широком месте континент не более тысячи километров с запада на восток. Длина с севера на юг, дотягивала от одной полярной шапки до другой.
За этим ублюдочным аналогом Америки, на месте земной Атлантики, начинался настоящий океан и продолжался он на расстояние не менее, чем четверть периметра планеты, вплоть до Главного материка.
Замкнув виток вокруг планеты, я сформировал для себя общее впечатление о северном полушарии и, вернувшись в начальную точку, направился по меридиану на юг.
Вся экваториальная и частично южная часть основного континента оказалась поделена узкими хребтами на ряд замкнутых территорий. Крайний юг у побережья тоже плавно переходил в Страну Островов, но не такую протяженную, как на востоке. По приблизительной оценке, граница островного массива заканчивалась на южной широте сорок - сорок пять градусов. Ничего крупного, похожего на Австралию, в южном полушарии не наблюдалось. В средних и высоких широтах на юге сразу за Страной Островов, раскинулся океан до самых льдов южной полярной шапки.
В целом, теперь я имел представление о всей планете. Если к этому добавить, что наклон к эклиптике у нее гораздо меньше, чем у Земли, и соответственно нет, таких резких различий между летом и зимой, то получалась сказка, а не планета. Я мысленно поаплодировал терраформирователям, каковыми по моему внутреннему убеждению, были Боги Света и Тьмы. Они знали толк в том, как следует обустраивать место для проживания или отдыха.
Завершив на этом предварительный осмотр вверенной мне планетарной собственности, оставил фотоаппарат в щели между панелями в подвале какого-то дома на Земле и вернулся в Храм. Испытывая легкое чувство усталости, переполненный впечатлениями, вышел из Системы и поднялся наверх. Моя команда, как всегда, была готова к труду, еде и обороне. Из кухни распространялись запахи жаренного мяса и специй. Продолжая обдумывать информацию о географии планеты, непроизвольно проглотил слюну и на автопилоте, выполнив плавный вираж, завернул в столовую.
Переваривая новую информацию, некоторое время не обращал внимания на Дервуда и, что было совершенно ненормально, весь в раздумьях и заботах даже не чувствовал вкуса еды. Наконец, допив последнюю кружку вишневого сока, заметил нетерпение, с которым мой адепт ждет завершения церемонии поглощения пищи и кивнул ему, приглашая высказаться. Дервуд сделал шаг вперед и выдал.
– Из Храма приходил посыльный и передал, что Сталорик вспомнил о секретном месте Клана. Здесь, в Логвуде. Оно находится в городе Ластот, в доме благородного Гаренги. Там могут скрываться остатки Клана убийц.
В голове будто что-то щелкнуло. Жрец, ускользнувший от расплаты, после нападения пять лет назад на берегу реки. В Берке, во время разгрома 'малины', его не было. Это тогда меня очень расстроило. Он знает меня в лицо, настроен решительно и будет мстить до конца. Нужно срочно что-то делать. Дела земные могут подождать.
Кроме ювелира Либестока и моей маленькой знакомой Кристы, в городе Ластот, я никого не знал. Говорят, что разведчик не должен иметь сердечной привязанности, на которой его можно подловить. Я всегда был с этим согласен, но жизнь сложная штука и общие правила не всегда выполнимы. И иногда, так хочется дать слабину.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
