Фурлоу понял по тону Келексела, что тот способен на насилие. Собрав всю свою волю, он вернул дыханию обычный ритм и стал пристально разглядывать незваного гостя.
“Может ли он быть связан с исчезновением Рут? – размышлял Фурлоу. – Не из тех ли он тварей, которые похитили Рут, следили за мной, наблюдали за последними минутами бедного Джо Мёрфи, которые…” – Я нарушил самые важные заповеди своего общества, появившись здесь, – сказал Келексел. – Мне самому странно, что я на это осмелился.
Фурлоу снял очки, нашёл на туалетном столике платок, протёр их и опять надел.
“Я должен заставить его говорить, – подумал он. – Во время разговора он даёт выход своим чувствам”.
– Что такое Чем? – спросил Фурлоу.
– Хорошо, – сказал Келексел. – У тебя нормальное любопытство.
Он начал рассказывать о Чемах, их могуществе, их бессмертии, Кораблях историй.
Однако по-прежнему ни одного упоминания о Рут. Фурлоу гадал, хватит ли у него смелости спросить о ней.
– Почему ты пришёл ко мне? – поинтересовался он. – Что, если я расскажу о тебе?
– Вряд ли ты сможешь рассказать о нас, – улыбаясь, заметил Келексел. – А если и сможешь, кто тебе поверит?
Фурлоу обратил внимание на угрозу. Если допустить, что Келексел тот, за кого себя выдаёт, то это может быть очень опасно.
Кто способен противостоять такому существу? Фурлоу вдруг почувствовал себя, как житель Сандвических островов перед железной пушкой.
– Зачем ты здесь? – снова спросил он.
“Как он надоел мне с этим вопросом!” – подумал Келексел. Кратковременное замешательство охватило его. Почему этот знахарь так настойчив? Как бы там ни было, он знахарь, первобытный колдун, возможно обладающий таинственными методами познания.
– Ты можешь быть мне полезен, – ответил он.
– Полезен? Если ты прибыл из такой высокоразвитой цивилизации, как ты…
– Я буду задавать тебе вопросы и оценивать ответы, – прервал его Келексел. – Может, что и всплывёт.
“Почему он здесь? – спрашивал себя Фурлоу. – Если он тот, за кого себя выдаёт… почему?”
Фурлоу пытался расставить по местам обрывки фраз Келексела. Бессмертие. Корабли историй. Поиски развлечений. Роковая скука. Бессмертие. Бессмертие…
Пристальный взгляд Фурлоу начал раздражать Келексела.
– Что, сомневаешься, в здравом ли ты уме? – резко спросил он.
– Не поэтому ли ты здесь? – спросил в ответ Фурлоу. – Тоже сомнения мучают?
Не стоило так говорить. Фурлоу сообразил это, когда слова уже слетели с языка.
– Как ты осмелился?! – воскликнул Келексел. – В МОЕМ обществе контролируется состояние рассудка всех без исключения Чемов. Паутина Тиггиво обеспечивает безупречную работу нервной системы. Каждый при рождении подсоединяется к этой паутине, залогу нашего бессмертия.
– Паутина Тигги… Тиггиво? – спросил Фурлоу. – Э… механическое устройство?
– Механическое? Ммм… да.
“Боже милостивый! – подумал Фурлоу. – Неужели он хочет внедрить какое-то сумасбродное психоаналитическое устройство? И сейчас подготавливает почву?”
– Паутина объединяет всех Чемов, – продолжал Келексел. – Мы все – единый организм. Поэтому мы постигли то, о чём ты и не подозреваешь, несчастный. У вас кет ничего подобного, поэтому ты слеп.
Фурлоу был глубоко задет. “Механическое устройство!” Неужели этот болван не понимает, что имеет дело с психологом? Фурлоу сдержал гнев, сознавая, что лучше не рисковать, и сказал:
– Я слеп? Возможно. Но не настолько слеп, чтобы не видеть, что любое механическое устройство для психоанализа – бесполезная подпорка.
– О! – Келексел был поражён этим заявлением. – Бесполезная подпорка? Паутина? Ты и без того понимаешь людей? – спросил он.
– Да, и очень неплохо, – ответил Фурлоу.
Келексел сделал несколько шагов в глубину комнаты.
Он испытующе посмотрел на Фурлоу. Похоже, что туземец хорошо знает себе подобных. Это явно не пустое хвастовство. Но может ли он узнать мысли Чема, понять их?
– Что ты можешь сказать обо мне? – поинтересовался он.
Фурлоу вгляделся в квадратное, внимательное лицо. Он расслышал просительную интонацию в заданном вопросе. Ответить нужно осторожно.
– Возможно, – сказал он, – ты так долго выполнял роль какой-то отдельной части, что уже почти СТАЛ этой частью.
“Выполнял роль части?” – удивился Келексел. Он попытался переосмыслить услышанное. Но ничего не пришло ему на ум. Он сказал:
– Моё механическое устройство исключает для любого из нас возможность ущерба.
– Каким безопасным тогда должно быть ваше будущее, – заметил Фурлоу. – Как уверенно вы должны себя чувствовать. Зачем же тогда ты здесь?
“Зачем я здесь?” – подумал Келексел. Он вдруг понял, что причина его поведения слишком рациональна. Он уже пожалел о своём порыве. Никакого морального превосходства над Фурлоу он не получил.
– Бессмертный Чем не обязан давать объяснения, – сказал он.
– Ты действительно бессмертен?
– Да!
Фурлоу понял, что Келексел говорит правду. В его госте было нечто, не допускающее мысли о притворстве. Неожиданно Фурлоу догадался, зачем Келексел появился здесь. Но как объяснить это ему?
– Бессмертный, – сказал Фурлоу, – я знаю, зачем ты здесь. Пресытился жизнью и похож на человека, карабкающегося на отвесный утёс. Чем выше ты залез, тем дольше тебе падать – и тем сильнее притягивает глубина. Ты пришёл сюда, потому что боишься катастрофы.
Келексел выделил одно слово – “Катастрофа!”
– С Чемами не происходит катастроф, – насмешливо заметил он. – Чемы – разумные существа, обладающие высшим интеллектом. На низшей ступени разум может стать причиной катастрофы. Но затем это исключено. Все, что происходит с Чемом с момента появления на свет, способствует достижению совершенства.
– Как все продумано, – сказал Фурлоу.
– Конечно!
– Какая непревзойдённая чёткость, – продолжал Фурлоу. – Дайте человеку жить подобной жизнью, и тогда она станет эпиграммой. Правда, после его смерти может выясниться, что эпиграмма неверна.
– Но МЫ не умираем!
Келексел ухмыльнулся. В конце концов этот Фурлоу оказывается таким наивным, его аргументы так легко опровергнуть. Согнав с лица усмешку, он произнёс:
– Мы совершенные существа, которые…
– ТЫ не совершенен, – сказал Фурлоу.
Келексел изумлённо воззрился на него, вспоминая, что и Фраффин говорил нечто подобное.
– Мы ИСПОЛЬЗУЕМ вас для собственного развлечения, – сказал он. – Мы живём вашей жизнью, когда наше существование кажется нам слишком пресным.
– Ты явился сюда, чтобы узнать о смерти, поиграть со смертью, – решительно произнёс Фурлоу. – Ты хотел бы умереть, но боишься смерти!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
