Глава VI
Славик продолжает удивлять
Ветер стих, по глазам царапнул электрический свет, и опять стало холодно. Никита шлепнулся за парту у окна, поежился: дует, пересел на свое место сзади, не занято, и никаких сквозняков. Кабинет математики нисколько не изменился за…дцать лет, даже математичка Грымза – все та же. Помоложе, конечно, и может быть, даже еще не Грымза, а Елена Михайловна.
Ребята сидели тихо, уткнувшись в тетради, доска исписана – контрольная. Никита высматривал мать в колоннах горбатых спин, девчонок было больше, чем парней, плюс – при свете он ее раньше не видел. Попробуй найди! Очкастого Славика и парня с синяком он увидел сразу. Славик сидел справа от Никиты, тоже на последней парте, рассеянно поглядывая то в тетрадь, то по сторонам. Не готов, что ли? А с виду тянет на ботаника.
– Как тебе Грымза? – Ярик возник перед Никитой прямо на парте и самодовольно оглядывал класс, как будто это он тут резко всех омолодил и устроил Никите экскурсию.
– Уже заценил. Лучше покажи, где мать, а то при свете ни черта не поймешь.
Ярик хихикнул, как будто это шутки у Никиты такие, и пообещал:
– Сейчас сам увидишь. Только не пугайся. Они нас, конечно, не слышат и не видят, но если завопить слишком громко или что-нибудь сломать, заметят обязательно.
– Чего не пугайся-то?
– Смотри.
Очкастый Славик вырвал листок, накалякал записку и бросил девчонке, сидящей впереди Никиты.
– Я все вижу, – буркнула Грымза, не поднимая глаз.
Девчонка развернула записку, Никита сунулся подсмотреть, и перед носом его тут же возник Ярик. Нет, Ярик сидел рядом на парте, а этот второй был точно такой же, только более толстый и склочный. Маленькой ладошкой он мазнул Никиту по носу, проворчал:
– Нечего подглядывать! Займись своим делом! – И сам деловито уставился в записку.
Но это не все. Стоило появиться Ярику-2, как на всех партах, даже на столе математички, возникли такие же чудики. Кто-то был похож на Ярика, кто-то на Гамигина, кто-то вообще ни на кого не был похож. Чудики сидели рядом с ребятами (и рядом с математичкой – тоже), заглядывали в тетради и громко шептались между собой.
– Кто это, Ярик?
– Демоны. Они всегда рядом, просто ты не видишь. А сейчас вот… – Он помялся, подыскивая формулировку, должно быть, не хотел напоминать Никите, что он умер. – Сейчас ты по нашу сторону мира, поэтому видишь все, как есть.
– Погоди! Только что, в сквере…
– Они чужих стесняются поначалу, вот и не показывались. Теперь привыкли к тебе. Мать-то узнал?
Гадать больше не приходилось: мать та, у которой на парте Ярик-2. А что? У Никиты с ней и глаза похожи… и, как видно, демоны.
Ярик-2 между тем прочел записку и негодующе шептал что-то матери, нервно поглядывая то на Никиту, то на очкастого Славика. На парте у Славика тоже был демон, он явился в виде змеи и так же шипел что-то Славику на ухо. Похоже, шипел что-то очень ядовитое, потому что Славик выглядел странно. От него отделился прозрачный двойник и сел рядом в такой же позе. Славик теперь двоился, как изображение в телевизоре. Никита даже протер глаза: ладно демоны, но это…
– Что с ним?
– Печать смерти, – спокойно ответил Ярик, как будто ничего особенного не происходит.
– Печать чего?
– Смерти, глухая тетеря! Обычно она раньше появляется, за несколько месяцев, а у этого все не как у людей.
– Так это он? Он, да? Ну «Не от ее руки, но по ее вине»?!
– Не ори. Я думал, ты догадался уже.
– Я не… Что делать-то, Ярик? Раз она уже появилась? Надо же исправлять…
– Сиди тихо! Всему свое время.
Вот уж чего не хотелось, так это сидеть и спокойно смотреть, как двоится живой пока человек.
– Это что: душа отходит от тела? Я думал, эта печать по-другому выглядит.
– Уймись! – Демон злился. – Пока не отходит, хотя показывает готовность удрать. Не знаю, что ты там думал, но у нас эта печать выглядит так. В кино, может, и по-другому. Еще вопросы есть?
Никита притих, но не успокоился. А Славик… Славик поглядывал на мать и нервно выдергивал из тетради листы, один за другим. Из рабочей тетради: минуту назад он сам что-то там писал. Листки с цифрами разлетались по всей парте и падали в проход. Ученики косились на этого придурка, но не так он был интересен, чтобы отвлекаться от контрольной. Грымза подняла голову, кивнула на листки в проходе, сказала: «Подними», – и все. Славик проигнорировал. Дорвав тетрадь, он принялся за учебник: рвал страницы по листочку, медленно, кажется, стараясь побольше нашуметь. Двойник тоже рвал. У него не было второго учебника, как у отражения в зеркале. Он просто сидел рядом и делал такие же движения руками над пустым местом. Иногда изображение сливалось с оригиналом – душа возвращалась в тело, но тут же снова из него выныривала. Это нервировало еще больше.
Мать дернула за рубашку парня с синяком, который сидел впереди нее, кивнула на дверь и сама первая пошла к выходу. Она прошла мимо учительского стола, сдала тетрадь, дождалась, пока Грымза эту тетрадь пролистнет, увидит:
– Уже все решила? Иди, не мешай остальным. – И вышла.
– За ней! – шепнул Ярик. – Эти сами подтянутся.
Никита встал и под тяжелым взглядом Славиковой змеи вышел из класса.
Мать прошла по коридору, сбежала по лестнице и потянула дверь темной комнатки, где уборщица хранит швабры. Каморка была маленькая, но когда надо, там помещалось полкласса. Зимой Никита с ребятами сами любили там отсиживаться, если, например, контрольная или просто на урок идти неохота. Учителя, конечно, знали и частенько гоняли прогульщиков, но кто не рискует…
Никита нырнул следом.
За ними по лестнице уже спускались Леха и Ленка. Должно быть, учатся в параллельном классе. А вообще странная синхронность: штаб у них там, что ли? Леху и Ленку тоже сопровождал демон. Маленький, мельче Ярика, с копытцами и странным змеиным хвостом.
– Они что, родственники?
– Брат и сестра… А как ты догадался?
– Демон один.
– Ну и что? Погоди, ты решил, что у каждого свой, что ли? Нет, брат, демона своего собственного ни у кого нет. Который рядом окажется в данный момент, тот и твой, иначе такое начнется!
– Какое?
– Какая тебе разница, давай, не держи дверь!
Маленькое окошечко было нараспашку. Мать и Ленка дымили, уместившись вдвоем на подоконнике, Леха устроился на перевернутом ведре. Демоны сидели отдельно на полу стайкой и шептались.
– Списать, говоришь, просил?
– Угу. – Мать
