ночь? — уточнила Вика. — А что с рубашкой, в которой ты выходил из дома? Разорвали в порыве страсти?
— Так получилось, что я… что мы…
Он не смог выдержать ее знающего, не верящего его оправданиям взгляда и отвел глаза в сторону.
С удвоенной силой налегая на сырники, Вика обратилась к гостю:
— Ешьте, Леня, не обращайте внимания на этого человека.
— А он кто? — понизив голос, спросил Леонид, слегка перегнувшись через стол.
— Так, ерунда, бывший муж, — усмехнулась Вика.
Глава семнадцатая
— Я приду с работы в половине седьмого, — сказала Вика, обходя стоявшего в дверях, словно истукан, мужа, — постарайся к тому времени собрать свои вещи и уйти.
— Куда? — спросил тот глупо.
— Туда, откуда ты пришел.
— Ты не захотела даже выслушать меня! — выкрикнул он.
Леонид вышел из дома, но Вика не слышала шума отъезжающей машины. Неужели он ее ждет?
— А что нового ты бы мне сказал?
Она стояла внизу, а он на лестнице, но казалось, будто Вика смотрит на него сверху вниз. Александр молчал, она была так странно спокойна, что сама себе удивлялась. Как будто вовсе не ее жизнь рушилась… нет, не рушилась, менялась как раз в этот момент.
Он опять запутался, ее красивый, но слабый муж. И опять жалеет, что вляпался и в эту историю. Женщина, с которой он был, совсем ему не нужна. То есть если бы удалось оставить все в тайне от Вики, он бы продолжал к ней похаживать и смог бы гораздо удачнее, чем прежде с Лизаветой, уворачиваться от ее матримониальных намерений, потому что с каждой такой историей он приобретал новый опыт.
— Или у нее есть муж?
— Нет, — ответил он машинально.
Стоп! История повторяется. Это уже было в случае с Лизаветой. Он будто обалдевал от событий, которые сваливались ему на голову, и Вика смогла бы так же, как те женщины, управлять им, если бы захотела. Она уже вплотную подобралась к этому ключику. И даже взялась за него. Осталось только повернуть его, но… она не хотела. Повернуть ключ, значит, заиметь возле себя некую механическую куклу. И тогда, у кого сложнее замок, тот и станет ею управлять. А еще можно наладить дела так, что тех, кто захочет прибрать к рукам красавца Петровского, бить по этим жадным рукам так, чтобы их в момент отдергивали…
Рецепт верности, усмехнулась Вика. Другой женщине он бы подошел, а ей — увы! Не из того теста она сделана. Да и не хочется из любящей женщины превращаться в жандарма, который постоянно водит на поводке изученного вдоль и поперек преступника.
— Вот видишь, значит, тебе есть куда возвращаться. Раз мужа у нее нет.
— Но это и мой дом тоже! — воскликнул он, впрочем, не очень уверенно.
— Подавай в суд, — жестко сказала Вика. — Может, и отсудишь какой угол.
Кстати, надо уточнить у юриста, причитается ли ему что-то с этого дома? Бабушкиного наследства. В крайнем случае он может оставить себе машину. Или что-то из мебели…
Стоп, скомандовала Вика самой себе. Всего-то и нажили они вдвоем машину, а деревянную кровать, стиральную машину да холодильник подарили им на свадьбу ее родители. Хорошо, что Вика не выбросила старенький бабушкин холодильник. Вполне работающий. В сарае стоит.
— Не прогоняй Блэка с крыльца, — крикнула Вика уже от калитки, — он болен! Ветеринар сказал, что ему надо полежать.
Оставалось лишь надеяться, что он со зла не станет отыгрываться на ни в чем не повинной собаке.
Но сама Вика вовсе не была так спокойна, как хотелось. Напротив, даже раздражена. А когда вышла со двора и увидела, что Леонид и в самом деле дожидается ее у ворот, то, увы, уже не смогла сдержаться.
— Почему вы не уехали? — зло спросила она, приоткрыв дверцу.
— Потому что я обещал отвезти вас на работу. — Леонид пожал плечами, глядя перед собой.
— Меня вполне может отвезти муж! — закричала она.
— Ах, значит, вы уже помирились? — тускло поинтересовался он, впрочем, и не подумав завести машину.
— Это не ваше дело!
— Не мое. Так вы будете садиться или стоя вам удобнее вымещать на мне раздражение?
Она захлопнула дверцу и почти бегом пошла к троллейбусной остановке.
Но он поехал следом, а потом остановился, приоткрыл дверцу и скороговоркой выпалил:
Нет, не ошибка — акция
Свершилась надо мною, —
Чтоб начал пресмыкаться я
Вниз пузом, вверх спиною, —
Вот и лежу, расхристанный,
Разыгранный вничью,
Намеренно причисленный
К ползучему жучью.
Вика от неожиданности остановилась, а потом забралась в машину.
— Это Высоцкий, — строго сказала она.
— Владимир Семенович, — кивнул Леонид.
— А откуда вы знаете…
— Его стихи?
— Нет, то, что они мне нравятся?
— Потому что они нравятся мне.
— Хотите сказать, у нас с вами общие вкусы?
— Это вы сказали.
— Простите меня.
— Ничего, пожалуйста.
— И не приезжайте больше.
— Не приеду. Блэк-то на поправку пошел.
— Хотите сказать, что вы пришли только из-за Блэка?
— А вы что подумали?
Вика смешалась. Она почему-то была уверена… С каких это пор она обрела в себе уверенность как в женщине? Леонид просто чувствовал себя виноватым, а она нафантазировала!
— Я подумала, что понравилась вам, — честно признала она. — Глупо, да?
— Вы правильно подумали, — улыбнулся он.
— Знаете что?!. Я замужняя женщина и не позволяю себе романы на стороне! Надеюсь, вы больше не приедете. Тем более что Блэку стало лучше!
— Последний вопрос. Почему вы были такая мокрая, если у вас нет бассейна?
— Обливалась! — выпалила Вика.
— Жаль, что у вас такой плотный, без единой щелочки забор.
— Нахал! — прошипела она.
Он, не спрашивая, остановил машину возле офиса.
— Прошу.
— Спасибо.
Вика пошла к дверям не оглядываясь, но спиной чувствовала, как он смотрит ей вслед.
На этот раз Соня, теперь в обеденный перерыв, разглагольствовала о женщинах. Наверное, кто-то из слушательниц задал соответствующий вопрос. Вика успела почти к началу ее лекции.
— Бабы тоже классифицируются на несколько типов. Мною. Первый я называю крестоносками. Эти — злейшие враги самим себе, потому что свою жизнь они приносят в жертву другим, даже если их об этом не просят. Кстати сказать, навязанные ими жертвы обременительны. Им так и хочется сказать: отстань ты со своей жертвенностью! Причем часто именно им жизнь предоставляет уйму возможностей освободиться, предлагает альтернативу, но они ею никогда не пользуются.
— Ты красиво сказала: крестоноски. Точнее, жертвы аборта, — выпалила секретарша директора. — И между прочим, я — одна из них!
— Прошу заметить, я не пользуюсь слишком
