я и есть ведьма. – Низко кланяюсь зрителям в своем черном плаще, попутно выплевывая свой привычный отрепетированный текст.
Вспышки камер повсюду. Подростки хихикают. И выглядит все это удручающе. Меня печалит то, как рутина лишает все вокруг волшебства. Высасывает все и вся даже из такой, казалось бы, классной работы, как у меня.
Стоило мне только выпрямить спину и продолжить речь, как вдруг вижу его. Я замираю на месте. Слова коверкаются и закатываются обратно внутрь.
Джо стоит прямо передо мной, среди толпы туристов.
На нем все те же грязные Levi’s. Тот же потрепанный бушлат, который так и выдает в Джо загадочного британского рокера. Его божественный взор, которым он смотрит на меня насквозь. А его лицо… При виде него я чувствую себя, как дома.
Его взгляд словно ядовитая стрела вонзается прямо в сердце. Все смотрят на меня. Ждут. Оценивают. Изучают.
Что он делает? Точнее, что он вообще делает здесь, в этом месте? Разве мы не договорились сторониться друг друга? Я выполнила свою часть договора. А он почему вдруг не смог? И почему часть меня, причем немаленькая, счастлива и испытывает облегчение при виде него?
Я делаю шаг к нему навстречу. У меня коленки подгибаются. Не уверена, что смогу выговорить хотя бы простое предложение из четырех слов. Но у меня как-то получилось.
– Вход строго по билетам.
Я не хочу его видеть здесь. Не хочу его чувствовать ни в этой среде, ни на этой земле, ни под кожей.
Джо протягивает помятый билет, который я признаю действительным. Должно быть, купил его через интернет. На его лице невозможно прочитать ничего, оно совершенно безжизненное. Мне казалось, он хочет держаться от меня подальше.
– Т-ты заплатил за билет?
– Без билета врываться сюда было бы невежливо, – подтверждает он.
– Но зачем?
– Может, потому что ты не должна работать бесплатно?
– Ты не понял мой вопрос, видимо, – огрызнулась я.
Его ноздри раздуваются от злости, а глаза устремлены вниз, на кроссовки.
– Понял. Потому что на Рождество мы были неплохо так ошарашены происходящим, а ведь еще многое друг другу не сказали.
Это веская причина, но я на нее не куплюсь. Я на сто процентов уверена, что он здесь по той же причине, что и я: не могу вынести мысли о том, чтобы проводить с ним время. Но связь между нами просто космическая.
– Ты мог бы связаться со мной и без этих неожиданных появлений, – говорю я раздраженно. Не уверена, что готова разговаривать с ним один на один.
– Ты бы не ответила, – говорит он как ни в чем не бывало. – Я пугаю тебя, и мы оба это знаем.
– Пошел ты, Джо. – Он не имеет права говорить все это.
Его губы растянулись в горькой усмешке:
– Это мы уже проходили. Вот из-за чего мы и ввязались во всю эту заваруху.
Я поворачиваю запястье и проверяю время. С начала экскурсии прошло всего лишь пять минут. Впереди еще восемьдесят пять.
– С вами все в порядке? – Подойдя, одна из девушек положила руку мне на плечо. – Вы выглядите бледной.
Я посылаю ей улыбку:
– Да, конечно. Все отлично. Итак! – Я хлопаю в ладоши, возвращаясь в центр группы, исполненная решимости хоть как-то пережить эту ночь. – Ну что ж, мои дорогие патологические друзья. Мы затронем кое-что из истории Салема, включая охоту на ведьм в 1692 году. Поговорим об убийствах, призраках, проклятиях, гражданской войне. В общем, обсудим все самое интересное!
Все хихикают.
Все, кроме него.
* * *
Следующие полтора часа для меня – сущая пытка. Я делаю вид, что Джо не существует, но мир словно сжался вокруг него. Я отчетливо контролирую все слова, которые вылетают из моего рта. Даже не отклоняюсь от сценария и не шучу попутно. Я словно на минном поле, на цыпочках пробираюсь к укрытию.
Тем не менее полтора часа прошли, как целых шесть дней. Я как обычно подвожу экскурсию к концу.
– Две непослушные девчонки, которым врач поставил ошибочный диагноз, сочтя их за пособниц дьявола, стали причиной массового сумасшествия. Из-за них все общество рассыпалось. Они посеяли семена ненависти в каждом человеке. Но не заблуждайтесь – девочки в этом никоим образом не виноваты. Нам еще предстоит пройти долгий путь к единству, и какой же лучший способ запустить этот процесс? А способ такой: начать надо с нас самих и наших собственных предрассудков.
Туристы мне аплодируют. Я остаюсь, чтобы ответить на возникшие у людей вопросы. Джо откинулся назад, прислонившись к фонарному столбу, свет от экрана его телефона освещает резкие очертания его лица. Он все еще ждет меня, и смесь восторга и ужаса наполняет мое тело.
Джо такой великолепный, такой живой, такой реальный, что само его присутствие здесь выбивает меня из колеи.
Как только последний турист покидает экскурсию, я подхожу к нему. Мы встаем друг напротив друга, как два напившихся дурака, готовящихся к драке.
Скрещиваю руки на груди и говорю:
– А как же держаться подальше друг от друга?
Джо стучит по обратной стороне своей мягкой упаковки «Лаки Страйк». Одна сигарета выскакивает из отверстия. Он поднимает пачку и зажимает сигарету между зубами, затем небрежно прикуривает.
– Это не светский визит.
В глубине души я смеюсь над юной собой. Над той, что влюбилась в него. Он – такое клише о плохом парне. Только в случае с Джо я знаю – он настоящий. В нем нет каких-либо скрытых черт характера, все самое важное видно невооруженным глазом. Если бы мне пришлось угадывать, как он ест свою жареную курицу, я бы сказала, что он уничтожает ее, как и все остальное, к чему прикасается. Он – буря, а я – молния, и всякий раз, когда мы встречаемся, возникает хаос.
– Ну да. Я так и поняла. О чем же ты хочешь поговорить?
– Давай не здесь. – Он мотает головой. – У тебя дома?
– Еще чего?! – У него еще смелости хватает мне такое предложить…
– У тебя есть какие-то еще варианты? – Он приподнял бровь. – Если мы поедем ко мне, Дом нас может застукать.
– И к тебе я тоже не собираюсь.
Я хватаю свой рюкзак и направляюсь к машине. Он идет в ногу со мной. На самом деле идет так быстро, и его ноги такие длинные, что кажется, будто это я его замедляю.
– Если ты о том, чтобы встретиться, то я не согласна на обед втроем, Джо. В этом месяце у меня много работы. Считай, что мы покончили друг с другом и во всем
