— Северный объезд, да, точно! — чуть ли не прокричала Белкина, резко подавшись вперёд.
— А что такое мёртвые слова? — спросил я у домового.
— Не ведаю.
— Спасибо, дед, — ответил я ему, а потом произнёс для всех присутствующих: — На месте разберётся. Поехали.
Ехать пришлось долго. Пока из города выскреблись, пока до нужной магистрали доехали, пока к мосту подрулили, а там ещё напасть, хрен где развернёшься. В общем, часа полтора ушло. Бойцы все спали, Белкина сидела и медитировала с воткнутыми наушниками, я ковырялся в телефоне.
Когда двинулись вдоль трассы на запад, я всех растолкал. Начали глядеть в оба. Ну, кроме Александы, конечно. Покатились не быстро, километров тридцать в час, внимательно осматривая округу. В какой-то момент Карасёв меня тихонько окликнул и показал на большую кучу бревен, которые на деле оказались старыми, почти сгнившими телеграфными столбами. Мы остановились и вышли. Это и в самом деле походило на мёртвую тропу воздушных слов.
— Ну что, рискнём? — нарочито бодро спросил я.
Белкина пожала плечами.
— Этот путь ничем не хуже других.
— А как же моя машина? — засуетился Манкин.
— Да закрой ты её на сигналке. Никто не тронет. Это трасса, а не плохой район города. Здесь либо промчатся не заметив, либо подумают, что в кусты пошли по нужде.
— А вдруг.
— Хочешь, оставайся. Мы сами пойдём. Пособираем грибы и вернёмся. Скажем, подарок от Лешего.
Он поколебался малость, а потом начал доставать вещи.
Мы тоже экипировались, распихав всё по объемным рюкзакам. Даже спальники приторочили. Но прошли по лесу не долго. Смысла нет. Нет ни чётких указаний пути, ни встречающих делегаций, а осенняя ночь уже приближалась. Хорошо, что обошлось без дождя.
Отойдя от трассы чуть больше двух километров мы разбили лагерь. Я с Иваненко развернул большую туристическую палатку. В отличие от армейских, эта сворачивалась очень компактно и весила не много, хотя тащить пришлось по очереди. Палатка была трехместная, даже трехкомнатная. С трех сторон от большого общего помещения примыкали спальные места. Одно отдали Александре, а остальные для мужиков. Туда покидали пенистые коврики и спальники. Решили дежурить по двое. Бойцы вдвоем в одну смену, я с Манкиным в другую.
Пока раскладывали, Карасев натаскал сухих веток. Запалили костер. На воткнутые палки с перекладинками положили шампуры с мясом. Казалось бы много всего лишнего набрали, но выручало чародейство. Еще на сборах показали, как облегчать ношу. Обычный телекинез. Тянешь одну нить силы тянешь к спецкрепежам, которые пришиваются к рюкзаку и представляют собой по сути полые алюминиевые кольца размером с баранку, а вторая отталкивается от грунта, перераспределяя часть нагрузки от мага. Энергии такая штука тянет много, но зато позволяет загрузить с десяток лишних килограмм на человека. Я так всех облегчил, не зря же по дороге заряжался как аккумулятор.
Генератор силы мы тоже взяли, как и маленький японский бензоагрегат на киловатт. Их тащили на лямках по двое. Я так и рассчитывал, что посидим на месте денька три, а потом тронемся обратно, если никого не встретим.
Стемнело. Я раскидал в радиусе двадцати метров несколько светлячков, зажег в палатке кемпинговые фонари. Но всё же центром лагеря стал жаркий костёр, который со времён седой древности являлся сердцем жилых мест. Он играл нашими тенями на стволах сосен и ронял искры в бесконечное небо. Те, радостно рвались на свободу под треск горящих веток и уходили вверх, желая притвориться звёздами. Вторая пария мяса уже подходило к стадии готовности, разливая по поляне дивный аромат, рождающий первобытные инстинкты. Именно в такие моменты наши доисторические предки придумывали страшные и красивые сказки, пели песни.
Свою нотку привносил тихо тарахтящий генератор, на удивление гармонично вплетаясь в ночную тьму.
— Кто-то идёт, — тихо сказала Белкина.
— Человек?
— Похоже, но есть ещё что-то в нём.
— Далеко?
— Триста метров отсюда.
Она качнула головой в лес.
— Что не так?
— Я его давно веду. Он сначала топал вдоль трассы, примерно в полкилометре от неё, а потом свернул к нам. Но я не почувствовала его появление на дальних подступах. Я в такой глуши чую людей далеко, тех же мимо проезжающих по дороге. А он, словно, из ниоткуда возник. Хотя могла просто проворонить его вхождение в радиус.
Я подал знак солдатам, а сам подготовил заклинание фокусного импульса и заготовку щита, оставалось только пустить в них силу. Бойцы, придерживая пальцами предохранители, чтоб они не клацнули на весь лес, перевели их на автоматический огонь. Достала пистолет Белкина. Патроны давно загнали в каналы ствола, хоть это и не проложено, но тут каждая доля секунды может стать решающей. Испуганный Манкин заозирался по сторонам.
Наконец гостя заметили. На поляну почти бесшумно вышел в невысокий старик с белой щетиной на морщинистом лице. Одет он был в старые штаны, резиновые сапоги и серое пальто, в каком ходили еще в СССР. В руках небольшая сумка.
— Здорова, мужики, — заговорил старик немного шепелявым голосом. — Мне бы к огоньку присесть, я заблудился чуток. Машину где-то поставил на просеке, а где не помню. Замерз совсем, а тут глянул, костер горит, а еще гирлянда разбросана по округе.
Я вздохнул с облегчением. Солдаты, поставили автоматы на предохранитель. Только Белкина замерла как статуя, а потом стала водить головой из стороны в сторону как при трансе, словно стараясь услышать что-то потаённое.
— Садись, отец, — произнес я, указав рукой на свободное место.
Иваненко отошел в сторону и стал всматривался в лес. Сейчас была его очередь произвести контрольный обход вокруг нашей стоянке.
— А вы чой-та с оружием? Учения чтоль? — поинтересовался дед.
— Да, отец, учения.
— А ну и правильно. А я вон чуток с собой захватил. Будете пить? Оно то к мясу само то будет.
— Нет, отец. Служба, — ответил я, привстав с надувного поджопника.
Старик кивнул головой.
В следующий миг меня отшвырнуло в лес. Взвизгнула Александра, заорал, а потом замолчал Манкин. Когда я поднял голову с палой хвои, то увидел как оседает на землю Карасёв.
А старик нагнулся над судорожно дёргающимся чиновником. Пальцы на его вытянутых руках были скрючены. От них падали вниз белые искры, впитываясь в тело Манкина как снежинки в лужу. Я хотел ударить старика импульсом, но меня снова приложило о ствол дерева. В голове потемнело. Собранная мной сила стала утекать, как песок сквозь пальцы.
Застрочил и сразу заглох автомат Иваненко, не причинив страшному гостю никакого вреда.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
