Внезапно она оказалась в его объятиях, их губы слились в страстном поцелуе.
Он все крепче и крепче прижимал Деллу к себе. Она прильнула к нему, ощутив его возбужденную плоть. Он покрыл торопливыми поцелуями ее шею и вернулся к губам.
Охваченная желанием, Делла готова была капитулировать. Она с самого начала знала, чувствовала, что этот момент настанет.
– Камерон, – прошептала она, учащенно дыша. – Я… мы… Они стояли посреди коридора.
– Открой дверь… – Она положила ладонь ему на грудь и почувствовала, как бьется его сердце.
Выпрямившись, Камерон посмотрел на нее. Коснулся ее шеи, и Делла почувствовала, как дрожат его пальцы. Он лихорадочно выпустил воздух, на его скулах заиграли желваки. Отступив на шаг, Камерон стал искать ключ от номера.
Как только дверь открылась, Делла схватила Джеймса за Руку и потащила внутрь, но он не сдвинулся с места.
– Камерон?
Было видно, что он борется с собой.
– Увидимся утром. – Его голос был хриплым от страсти.
– В чем дело?
Он заговорил было, но потом чертыхнулся и быстрым шагом пошел прочь. На лестнице оглянулся, поймав ее взгляд, после чего сбежал вниз и исчез из виду.
Глава 15
Ей снился тот же сон. Она проснулась с сильной головной болью и терзавшим ее чувством вины. Утерев слезы краем простыни, она вдруг ощутила такую же сильную вспышку злости на Кларенса, как и в тот день, когда написала ему последнее письмо.
Должна ли она оставаться одинокой и целомудренной всю оставшуюся жизнь? Этого ли хотел бы Кларенс? Появился мужчина, который буквально возродил ее к жизни. За последние недели она насвистывала, и смеялась, и разговаривала больше, чем за все последние годы. Она словно сбросила оцепенение и пробудилась от глубокого тяжелого сна. Так ли это ужасно?
Сев на постели, Делла откинула назад волосы и закрыла лицо ладонями. Она плохо обошлась с Кларенсом. Если бы она могла, то написала бы ему совсем другое письмо. Она все отдала бы, только бы Кларенс умер с уверенностью, что она любит его. Но время не повернешь вспять. Видит Бог, она раскаялась и страдает.
Цыганка сказала, что все в ее жизни связано с прошлым.
Это чистая правда. Камерон покинул ее, когда вспомнил, что она была женой его друга. Делла поняла это прошлой ночью. Прошлое вторглось в настоящее и омрачило его. А ужасный сон, где она бредет за катафалком Кларенса? Да и настоящее путешествие, разве не встреча с прошлым?
Нет ничего удивительного в том, что сон стал приходить к ней чаще, думала она, одеваясь и упаковывая вещи в небольшой дорожный сундучок, который один из разносчиков доставил вчера в номер. Сон отражал запутанную смесь эмоций, которые с каждым шагом, приближающим их к Атланте, все сильнее овладевали ею. Сегодня она просто цепенела от страха.
После того, что произошло накануне, ей не хотелось видеть Камерона. Но встреча была неизбежной, он ждал ее в вестибюле.
«Я не могла уснуть, думая о тебе и желая тебя. Я не хочу, чтобы ты покинул меня, ты должен это знать. Я уважаю твое достоинство и очень благодарна тебе за то, что ты уважаешь мое. Но мы взрослые люди, нуждающиеся друг в друге, и нам хорошо вместе. Я ничего не прошу у тебя, я ничего не жду. Я только хочу…»
– Доброе утро, миссис Уорд.
– Доброе утро, мистер Камерон.
Оба выдавили из себя кривые улыбки и отвели глаза. Делла расправила юбку своего темно-синего дорожного костюмa, подправила поля шляпы. Огляделась и увидела свой дорожный сундучок.
Бородатый мужчина в грязных кожаных штанах и широком длинном плаще ввалился в вестибюль.
– Карета до железнодорожной станции отходит через десять минут. Этот сундук отправляется?
Камерон посмотрел на ее сундучок, затем обернулся.
– Предстоит поездка в двадцать миль по скверным дорогам, карета переполнена. – Он вертел в руках свою шляпу. – Что касается прошлой ночи…
– Вы не должны ничего объяснять, – пробормотала она, разглядывая сумочку, которую держала в руке. – Я все поняла.
– Сомневаюсь. – Камерон надел шляпу и протянул Делле руку.
– Поездка до станции займет большую часть дня, мы прибудем к отходу поезда и поужинаем уже в вагоне.
Ей стало ясно, что у них не будет возможности остаться наедине.
– Камерон? Я схожу с ума, думая о том, что снова увижу Клер и Уордов. Мне то радостно, то страшно. – Она взглянула ему в глаза. – Я никогда не забуду того, что вы для меня сделали.
– Вы со мной прощаетесь? Еще не пришло время. – Едва заметная улыбка тронула его губы.
Прощаться? Эта мысль встревожила ее. Она просто не мыслила своего существования без Камерона.
Им необходимо откровенно поговорить друг с другом. Вздохнув, Делла оперлась о руку Камерона, и он помог ей забраться в карету. Она с трудом втиснулась между двумя мужчинами, пропахшими табаком и сосисками.
Камерон заглянул внутрь, и каменного выражения его лица оказалось достаточно, чтобы все разговоры разом смолкли.
– Я поеду наверху, с кучером, – сказал он, захлопнув дверцу.
Делла жалела, что тоже не может ехать наверху. Ничего не могло быть лучше путешествия верхом на свежем воздухе.
Темные тучи сгущались над горами к северо-западу, окрасив небо в свинцово-серый цвет. Сильно похолодало. Кучер, время от времени поглядывая на небо, щелкал кнутом, погоняя лошадей, надеясь добраться до станции раньше, чем их настигнет непогода. Должно быть, в горах уже шел снег. Камерон заметил белые пятна вдоль дороги, когда они с грохотом мчались через перевал Кахо. Еще каких-нибудь шесть недель, и Кахо станет непроходим. Жителям Санта-Фе придется пополнять запасы поставками с запада и юга.
Когда-нибудь города Атчисон, Топика и Санта-Фе соберут деньги, чтобы прорубить тоннель в горах и проложить железную дорогу до Санта-Фе. Камерон ничуть в этом не сомневался. Он вкладывал свои сбережения в различные железные дороги, включая Атчисон, Топику и Санта-Фе. Рельсы вторгались в горы и равнины с обоих побережий.
Все меняется, думал он, сидя рядом с кучером и поеживаясь на холодном ветру. Время от времени вспыхивают восстания индейцев, но в основном индейские войны уже закончились. В конечном счете все территории станут штатами. Фермы и ранчо вырастали на Великих равнинах с необычайной быстротой. Люди, подобные ему, получали значок шерифа и наводили порядок в пограничных городах. Когда Камерон впервые отправился на запад, можно было несколько дней провести в седле и не встретить ни одной живой души. Теперь же не проходило дня, чтобы ему кто-нибудь не попался на пути.
Пройдет несколько лет, и Запад перестанет быть диким; он станет больше похож на цивилизованный край. Когда это случится, возможно, будет лучше отправиться в Калифорнию, где круглый год тепло и легче выносить тяготы цивилизованного общества. Камерон вдохнул холодный воздух и ему в нос попали снежинки. Мысль о Калифорнии показалась весьма соблазнительной, особенно сейчас, когда ветер швырял ледяные иглы в лицо.
