рядом были — прикрыли, а если бы один в долине оказался — все, растащили бы его на запчасти, даже пикнуть не успел бы. Так что будет сегодня по полной отдуваться.
— Грозный командир, — я встала на цыпочки и быстро чмокнула его в щеку.
— Да я такой, — самодовольно улыбнулся Хельм.
— И сколько ты будешь его гонять?
— Пока до этого болвана не дойдет, что надо всегда быть начеку, — хозяин пожал плечами, — заодно остальным хвосты накручу, чтобы не расслаблялись. Если хочешь, приходи. Мы как обычно на тренировочной площадке будем.
— Приду, — тут же согласилась я.
Мне нравилось смотреть, как мужчины тренируются. Нравилось смотреть на Хельма, на то, как уверенно он двигается. На его тело, полное звериной мощи и грации. Каждая мышца — произведение искусства, каждое движение — словно завораживающий танец. Смотришь и хочется прикоснуться…
Весь день я летала по столовой, не чувствуя усталости. Что-то мыла, что-то убирала, стирала, но все было в радость, будто не на работу пришла, а на праздник.
— Кто-то подарил нашей Киаре крылья, — смеялась Альма, наблюдая за тем, как я ловко раскладывала по ящичкам столовые приборы, а через миг уже бежала за свежими полотенцами.
— Влюбилась, наверное.
— Конечно, влюбилась. Я этот шальной взгляд ни с чем не спутаю.
— Нет никакого шального взгляда! — я попыталась оправдаться, придать себе серьезный вид, но ничего не вышло. Щеки затопил румянец, а счастливая улыбка никак не хотела сходить с губ
— Щечки-то, как вишенки, — рассмеялась Яра, — точно влюбилась.
— А как не влюбиться? — в тон ей ответила Альма, — Джинн у нас вон какой красавец. И сильный, и добрый, и внимательный. Посмотришь на него и сразу ноги ватными становятся.
О, Боги! Неужели все так очевидно?! Я окончательно смутилась и сбежала от этих болтушек в другое помещение, туда, где на полках хранились мешки с крупами и шеренгами стояли соленья.
Прижалась щекой к холодному стеллажу, глаза прикрыла, чувствуя, как горячий ком колотится где-то в горле, а снизу по коже поднимается сладкая волна мурашек.
Меня трясло, лоб горел, но я не была больна.
Я была непростительно счастлива.
Как пролетел день — в памяти не отложилось.
Домыв последние тарелки, я распрощалась с остальными, выскочила на улицу и коротким путем, через дворы и проулочки, побежала к площадкам.
Там было шумно, людно, раздавались крики, металлический звон, сталкивающихся клинков и мечей. Тренировка шла во всю. Пока Али бился с Букой, Хельм, как и обещал, выжимал все соки из бедного Лаира.
Мой джинн был старше, сильнее, опытнее любого из своей команды. Он использовал обманные приемы, открываясь, вынуждая Лаира атаковать, но в последний момент уходил в другую сторону, раз за разом выбивая у него их рук оружие. Делал подсечки, сбивал с ног, валял его по земле, как бестолкового щенка, каждый раз отдавая короткую команду:
— Подъем!
Лаир злился. И от этого делал еще больше ошибок, подставлялся по полной. Бросался, иногда бессмысленно, грубо, не по правилам, но Хельм всегда был на шаг впереди, предугадывал каждое движение противника. К нему невозможно было незаметно подкрасться, обмануть, сразить неожиданной атакой. Звериные инстинкты, чутье, колоссальная скорость и сила делали его неуязвимым.
Я любовалась. Глаз от него не могла отвести. Наверное, даже если сейчас начнется конец света, я не отвернусь, не побегу, пока не досмотрю их бой до конца.
Один раз Лаир все-таки его достал. Чиркнул самым кончиком, оставляя красную царапину на широкой груди. Хельм только ухмыльнулся. Не знаю почему, но мне показалось, что хозяин сам подставился, позволил ему это сделать, специально подпустил к себе ближе. Дразнил, давая ложную надежду.
Разворот, удар чудовищной силы, такой что противник едва устоял на ногах. Еще удар. Хельм напирал. Давил, вынуждая своего оппонента пятиться, отступать. Бил быстро, короткими ударами, не позволяя опомниться, перестроиться, провести ответную атаку.
Затаив дыхание, я наблюдала за их сражением. Даже ладони вспотели от волнения. Сама того не замечала, как с каждым ударом дергалась, непроизвольно пытаясь увернуться. Остальные тоже прекратили свои тренировки и напряженно наблюдали за происходящим.
И снова Хельм выбил оружие из рук противника, одним движение отшвырнув его на другой конец площадки. Его глаза светились хищным красным огнем, губы скривились в кровожадной ухмылке.
Лаир, тяжело дыша, поднял руки, признавая свое поражение, но в тот же миг бросился в сторону. Клинок Хельма со свистом рассек воздух там, где секунду назад стоял безоружный джинн. Хозяин продолжал нападать. Планомерно, жестоко, не давая продохнуть. На боку у Лаира появился первый порез, следом второй поперек спины, потом на плече.
Лаир с трудом уворачивался, но в какой-то момент решил броситься в атаку. Это было ошибкой. Хельм перехватил его руку, вывернул, резким рывком заводя за спину, и ударил ногой под колено, свалив джинна на землю. Тот ошарашенно уставился на командира, и начал отползать в сторону, упираясь на локти, толкаясь пятками.
Хельм, словно мрачная туча, не торопясь, шел следом. Нависал над противником, не отводя ледяного взгляда. Поудобнее перехватил рукоять меча, а потом, стремительным движением, уперся острием в горло поверженного противника. Надавил. На коже выступили капли крови.
На площадке повисла гробовая тишина. Мужчины, в недоумении переглядываясь, наблюдали за разворачивающейся битвой. Даже не битвой. Избиением слабого. Показательной трепкой.
Никто не понимал, что происходит.
И тогда хозяин стремительно замахнулся. Я испуганно вскрикнула и зажмурилась...
— Еще раз поведешь себя беспечно на обходе, — в полнейшей тишине раздался невозмутимый голос, — и я лично тебя четвертую. Понял?
Я приоткрыла один глаз и с опаской покосилась в их сторону. Хельм стоял, опустив оружие, насмешливо смотрел на своего подчиненного, распластавшегося на земле, и ничто в его позе или взгляде не выдавало угрозы, которая полыхала несколько мгновений назад.
В толпе пронесли редкие, облегченные смешки.
— Черт! Хельм! Я реально струхнул, — Лаир швырнул в него горсть песка.
— Видел бы ты свою морду, — рассмеялся тот, подавая ему руку и помогая подняться.
— Я думал, ты ему реально горло вспорешь, — с изрядной долей восхищения протянул Бука.
— Угу, — хмыкнул хозяин, — и потом снова отрабатывать на кухне?
— Нет. Вы посмотрите на него! — всплеснул руками поверженный джинн, наконец поднимаясь на ноги, — Я чуть концы не отдал, а он все кухней измеряет.
— Не будешь клювом щелкать. Все на сегодня тренировка окончена. Завтра продолжим.
— А
