— Очень хорошо, товарищ Кузнецов! Значит, не так сильны, оказались на море эти милитаристы!
— Так точно, товарищ Сталин!
— А каковы наши потери?
— Наши потери составили двадцать семь торпедоносцев ДБ-3, четыре бомбардировщика СБ, двадцать истребителей И-16 и одиннадцать разведчиков МБР-2. С воды подобрано девятнадцать экипажей. Летчики и штурманы проявили массовый героизм и самоотверженность, товарищ Сталин! Во время боя было совершено пять огненных таранов!
— В кратчайший срок подготовьте представление о награждении всех отличившихся в этом сражении.
— Слушаюсь, товарищ Сталин!
4. Когда нам даст приказ товарищ Сталин…
Владивосток, середина августа 1939 г.
…Когда лейтенант Полищук, по прибытии во Владивосток, явился в штаб ВВС флота и получил назначение младшим летчиком в четырнадцатый истребительный авиаполк, то очень обрадовался. Потому что заочно с этой частью породнился, крепко подружившись в поезде с Вовкой Малаховым, который служил комзвена первой эскадрильи именно в четырнадцатом иапе.
Так что, прибыв в полк и доложившись в штабе, он набрался смелости и попросился в первую эскадрилью.
Начштаба капитан Марченко удивленно приподнял бровь:
— А почему, именно, в первую?
— Ехал в соседнем вагоне со старшим лейтенантом Малаховым от самой Москвы, товарищ капитан. Подружились…
— Понятно… Ну, тогда не возражаю! Боевая дружба – это святое!.. Пойдешь, значитца, у нас, в первую. Между прочим, у Малахова как раз одного ведомого не хватает. Лейтенант Блинов уехал на курсы командиров звеньев… Значитца, так… Куценко мы переведем налево, он уже достаточно в правых ведомых походил, набрался опыту, а тебя запишем направо, — капитан что-то чиркал у себя на схеме.
Старший лейтенант Малахов обрадовался назначению Николая в свое звено не меньше, чем он сам. Потому что еще в поезде ему очень приглянулся этот скромный худощавый паренек. Так что, попав в январе тридцать девятого в дружную семью морских летчиков, Николай был принят как родной и очень быстро и совершенно незаметно стал своим.
Первой эскадрильей четырнадцатого авиаполка командовал капитан Душин. Это был о п ы т н ы й боевой командир.
Но в морскую авиацию он попал не сразу. Призвавшись в двадцать девятом, красноармеец Душин для начала около года прослужил в артиллерийском полку. Служил бы и дальше, но однажды вызвал его военком и неожиданно сказал:
— Товарищ Душин, есть мнение направить вас в военную школу пилотов.
Алексей опешил:
— Но как же так… Но почему я?
— Вы же коммунист, товарищ Душин! Какой у вас партийный стаж?
— Четыре года, товарищ военком. Вы же знаете…
— Знаю. Значит, и вы должны знать, что такое партийная дисциплина! — комиссар встал из-за стола и прошелся по комнате. — Партия укрепляет военно-воздушные силы проверенными партийцами! Образование вам позволяет – десятилетка за спиной. И полковую школу младших командиров вы закончили с отличными оценками. Я верю, что и в авиашколе вы не посрамите чести нашего полка!
Вот так Алексей Душин и оказался в седьмой Сталинградской военной школе пилотов, после окончания которой, был оставлен в ней летчиком-инструктором.
А в морскую авиацию он попал пять лет назад, когда его назначили командиром звена и, по совместительству, начальником парашютно-десантной службы отдельной тридцать второй эскадрильи ВВС Тихоокеанского флота.
В октябре тридцать седьмого шестерых морских летчиков-тихоокеанцев, подавших рапорта с просьбой направить их в Испанию, вызвали в Москву. Но в Москве пункт их назначения вдруг диаметрально поменялся. И все они оказались не в Испании, куда так стремились, а в Китае, где в это время тоже шла кровопролитная война.
В Китае старший лейтенант Душин летал на "чиже", биплане И-15бис, сбил трёх самураев и был награжден орденом Красного Знамени.
Летом тридцать восьмого он вернулся на родину. Ему досрочно присвоили капитана, назначили комэска в четырнадцатый иап, и предоставили отпуск.
Но толком отдохнуть во флотском санатории на берегу Амурского залива ему не удалось… Самураи не позволили, будь они не ладны!
И пришлось капитану Душину вместо заслуженного отдыха опять бить им морду. В коротких, но кровавых боях у озера Хасан.
Так что, когда ранним августовским утром на полковом митинге, наконец-то, прозвучал приказ товарища Сталина о наступлении, комэска был искренне рад.
"Давно пора!" — думал он. И точно также думали его товарищи, как, впрочем, и все остальные, кто хоть немного послужил на Дальнем Востоке.
Когда н а ч а л о с ь, четырнадцатый полк сразу перевели в готовность раз. Все эскадрильи по очереди летали на прикрытие военно-морской базы Владивосток. Лейтенант Полищук сделал десять вылетов, но встреч с японцами пока не было.
Слишком много забот появилось у самураев в районе озера Ханка, где войска Приморского фронта ожесточенно штурмовали укрепрайоны. Сухопутная авиация со своими задачами справлялась и командующий ВВС фронта Герой Советского Союза комдив Рычагов помощи у флотских пока не просил.
Поэтому над Владивостоком в высоком безоблачном августовском небе до сих пор летали только краснозвездные истребители. Впрочем, все понимали, что это ненадолго, что этот город будет самой главной целью самурайских бомбардировщиков, как только японское командование придет в себя от первого ошеломляющего удара.
Но опасность, как водится, пришла совсем с другой стороны… Вместе с другими летчиками полка довелось Николаю поучаствовать в разгроме "эскадры возмездия".
К Владивостоку, как сообщил им комполка майор Петров во время постановки боевой задачи, рвались тяжелые артиллерийские корабли врага в сопровождении авиаматок. Чтобы обрушить на беззащитный город снаряды и бомбы.
— С интервалом в десять минут полк поэскадрильно должен прибыть к месту боя и обеспечить прикрытие бомбардировщиков и торпедоносцев от атак палубной авиации противника. Лидировать каждую группу будет специальный СБ. Чтобы не блудили. Время боя каждой эскадрильи – десять минут! И не секундой больше! Выход из боя прикрывают сменщики. А на обратном пути каждую группу будет сопровождать летающая лодка, чтобы подобрать тех, у кого кончится горючее вдали от берега.
Подвесные баки на "ишаках" были уже подвешены и заправлены. Их полк еще в июне перевооружили этими модернизированными истребителями, с увеличенной дальностью полета. А еще на них стояли п у ш к и!
— Боезапаса не жалеть! — приказал комполка. — По машинам!
Они летели долго. Полет по маршруту над морем сильно отличается от полета над землей по маршруту такой же дальности. Однообразная зеленовато-синяя, блескучая поверхность моря с высоты кажется застывшей. Кажется, что самолет просто завис в одной точке и все! Мерное гудение мотора нагоняет сон… И в какой-то момент летчик просто засыпает с открытыми глазами… Чем это чревато, объяснять не надо. Но Николай полеты над морем любил, потому что просто любил море. И постоянно оттачивал ориентировку по компасу, часам и солнцу. Не зря, значит…
В этот момент СБ, лидирующий их эскадрилью, покачал крыльями и отвалил в сторону. И действительно, теперь они могли обойтись и без него.
Над Японским морем поднималось несколько толстых черных столбов и целые облака такого же густого черного дыма. Эскадра горела качественно. Многие корабли накренились. Часть из них очень сильно. И было ясно, что эти точно затонут. Обе авиаматки, кстати, относились к их числу…
Капитан Душин подал команду "Делай как я!" и сбросил, опустевшие к этому времени, баки. Эскадрилья, выполняя приказ командира, сделала тоже самое. Набирая скорость, они со снижением понеслись к месту боя, где на маленьком пространстве крутились десятки самолетов. Небо было расчерчено сверкающими трассами и веревками черных дымных хвостов. Кое-где в воздухе уже висели парашюты…
Успевшие взлететь самураи остервенело кидались на краснозвездные машины, желая отомстить за свою гибель подороже, потому что их авиаматки тонули, а долететь до своего берега самим, после долгого боя, шансов у них почти не было.
Душин должен был сменить четвертую эскадрилью тридцать девятого полка их же седьмой истребительной бригады, отвоевавшую свои десять минут, и прикрыть ее выход из боя.
А бой был самый, что ни на есть, серьезный!
Драться самураи умели, потому что все прошли стажировку в Китае и имели солидный боевой опыт. Однако и на этот раз пострелять Николаю не удалось. Он держался за ведущим как привязанный, но никто к командиру в хвост не заходил, так что отбивать его от озверевшего врага Николаю не пришлось.
А старший лейтенант Малахов сумел-таки зацепить одного из самураев длинной очередью, но не видел, упал тот или нет. Некогда было. Их время кончалось, и на смену им уже подходила вторая эскадрилья. Он оглянулся. Левый ведомый потерялся, чего и следовало ожидать в такой круговерти. Владимир посмотрел направо и удивленно присвистнул. Николай был на своем месте!
